Хиори дрожала, слезы были в глазах, но она кивнула.
— Хорошо.
Хиори закончила молиться, и Мисаки с Сецуко сидели с ней. Слова не могли унять ее агонию. Но их слова и не были важны. Хиори просто сидела на коленях и смотрела на тело, не видела и не слышала ничего вокруг себя. Они все равно остались, держали ее за руки, словно могли хоть немного развеять одиночество.
Мисаки все еще шептала мягкие слова, когда трепет знакомых красок привлек ее взгляд.
— О, — она встала, гадая, привиделся ли ей символ, но он был настоящим. Волна с белым гребнем Цусано поднималась среди знамен Амено.
Сецуко кивнула Мисаки, словно говоря: «Я за ней присмотрю».
Мисаки сжала ее руку в безмолвной благодарности.
— Хиори-чан, я на минутку, — она задела ладонью спину Хиори и поспешила так быстро, как позволял статус леди, к Цусано.
Она тут же увидела сине-серебряное хаори отца, но, когда лидер Цусано повернулся, это был не ее отец.
— Казу-кун! — ее голос оборвался.
Она еще никогда не была так рада своему глупому братишке, и она спешила к нему. Может, пустота, оставшаяся от Мамору, была слишком свежа в ее сердце, может, лицо Казу было напоминанием о времени до всего этого. Она не смогла совладать с собой и обвила его руками.
Лорд Арашики удивленно охнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но закашлялся, когда Мисаки сжала его сильнее. От него пахло солью и морским ветром, как дом, которого уже не существовало. Ей пришлось отпустить Мамору, но хотя бы Казу был тут. Она могла держать его так, как в детстве, когда он прибегал в ее комнату, боясь грома.
— Нээ-сан! — Казу звучал бы не так потрясенно, если бы она ударила его по лицу.
Когда они были юны, она всегда ругала его за нарушение правил приличия. Если бы он повис так на ней на публике, он ударила бы его и шипела, что юный лорд так не может себя вести.
— Нээ-сан… ты в порядке? — спросил он, когда Мисаки отодвинулась. — Ты…? — безумна? Намек был таким. — Что случилось?
Мисаки покачала головой, не могла это озвучить. Люди Казу глядели, на лицах были шок и тревога. В тумане эмоций она поняла, что некоторых узнал. Это были члены семей, подданных Цусано, которые служили ее отцу и тренировались в его додзе детьми.
— Умииро-сан, Хакую-сан, — она отцепилась от Казу и поклонилась. — Рада снова вас видеть.
— Мацуда-доно, — они низко поклонились.
— К-как дела в Ишихаме? — Мисаки отвернулась от них к брату. — Как наша семья?
— Наши родители удобно устроились у родственников, и у всех есть место, чтобы остаться хотя бы на короткий срок.
— Хорошо, — Мисаки кивнула. — Я так рада.
В отличие от Такаюби, окружённой бедными деревнями рыбаков и фермеров, Ишихама была рядом с городами, способными принять горстку беженцев.
— Но на Ишихаму напали недавно. Как…
— Знаю, что ты хочешь сказать, — Казу виновато улыбнулся. — Не стоило покидать дом так скоро после… катастрофы, но я оставил Кайто и Райку приглядывать за семьей.
— Точно, — Мисаки забыла, что ее младшим братьям было за двадцать, они могли приглядеть за семьей без Казу. — Но… — время не сходилось. — Как ты попал сюда так быстро? — Ишихама была не так близко к Такаюби, и дороги были плохими. — Как ты…
— Мы отправились в путь два дня назад, — сказал Казу, — по морю.
— По морю! — удивленно воскликнула Мисаки.
Группа сильных джиджак могла двигать себя по воде на гидродинамических формациях изо льда быстрее машины или поезда. Но, несмотря на скорость, путешествие по открытому океану было опасным методом, обычно его использовали в экстренных ситуациях. Даже самые сильные джиджаки глупо рисковали в океане. Казу и его люди пересекли сотни кликов в открытом море, далек от берега, чтобы скорее попасть сюда. Это объясняло, почему они были такими уставшими.
— Ты покинул Ишихаму до того, как ранганийцы попали сюда, — в смятении сказала Мисаки.
— Мы обсудим это позже, — сказал Казу. — Прости, что я тут в таких обстоятельствах, но я рад тебя видеть, Нээ-сан.
Мисаки кивнула и окинула брата взглядом. В тридцать два Казу был мало похож на хихикающего активного мальчика, который плакал от звука гром. К удивлению Мисаки, он выглядел… как лорд с милосердным взглядом и широкими плечами под хаори их отца. Огромный меч рода Цусано, Анрю — Бушующая волна — был привязан к его спине, отмечая его не только как главу дома, но и как лучший воин Ишихамы.
Его кожа была в порезах и синяках, как от падения на обломки. Несколько ран глубже на его лице были с корками, которые он создал на них. Удивление мелькнуло в Мисаки, она поняла, что Казу хорошо смотрелся со шрамами. Он выглядел грозно. Он склонила голову, отыскав взглядом рану глубже у его правой ключицы, которая подозрительно напоминала работу меча.
— Ах… — Казу быстро прикрыл рану воротником кимоно. — Я забыл, как тут холодно.
Мисаки взглянула на него с пониманием. Младшие братья не разделяли ее умение обманывать, но Казу всегда врал хуже всех.
— А ты выглядишь так, словно… повеселилась? — Казу взглянул на синяки и порезы Мисаки на предплечьях от фоньяки с веерами. Нормальный брат переживал бы за сестру, но Казу точно помнил. Сколько раз Мисаки одолела его в додзе Цусано, так что за врагов переживать стоило больше. — Мисаки-нээ-сан… — он понизил голос, чтобы другие не слышали. — Ты же не ходила на передовую?
— О, Казу-сан, я польщена, что ты считаешь, что я пережила бы это, но мне не нужно было, — она указал на разбитую деревню за собой. — Передовая пришла ко мне.
— Мы должны были прибыть раньше, — в его голосе была боль. — Представители армии уже прибыли? — он огляделся, и Мисаки увидела в нем эхо мальчика, боявшегося грома.
— Нет. Самолёты разбомбили всех фоньяк на склоне горы, но никто с нами еще не говорил. Я не видела императорских отрядов на земле.
— Хорошо.
— Что?
— Не тут, — быстро сказал Казу.
— Так… ты знал? — спросила она. — Буря, о которой ты мне писал… это была буря или…
— Я сказал: не тут, — повторил он тверже. — Мисаки-нээ-сан, прости. Знаю, у тебя сложное время, но мне нужно поговорить наедине с братом твоего мужа. Можешь отвести меня к нему?
Мисаки покачала головой.
— Мацуда Такаши не пережил бой. Мой муж теперь глава дома.
— О… — сказал Казу, несколько его людей выразили удивление и потрясение. — Мне так жаль. Можешь тогда отвести меня к своему мужу?
— Да, — Мисаки кивнула. — Конечно. Прости. Ты и твои люди явно устали и голодны. Я пригласила бы вас на чай, но от кухни почти ничего не осталось… как и от дома, — она кивнула на дом Мацуда.
— А твоя семья? — с тревогой спросил Казу. — Кроме брата твоего мужа — ньяма его душе — все в порядке?
Мисаки опустила взгляд и сжала губы.
— Нээ-сан?
— Идем со мной, — тихо сказала она.
Казу и его люди прошли за ней в брешь в стене дома, где волонтеры собирали мертвых. Тело Мамору накрыли, но катана мальчика лежала рядом с ним, и Казу знал меч его племянника.
— О, Нээ-сан… — его голос дрожал.
Он выглядел мгновение как мальчик, на грани слез. Лорд дома не плакал при своих людях, но Мисаки была глупо благодарна брату за миг слабости. Было приятно знать, что один из мужчин в ее жизни переживал из-за смерти Мамору.
Один за другим Казу и его люди выразили уважение Мамору, низко поклонившись перед телом и помолившись. Мисаки не могла смотреть, отдёрнулась от сцены и пошла на поиски мужа, как просил Казу.
Она не говорила с Такеру с прошлого дня, когда он пытался помешать ей пойти за Хиори. Он уже должен был услышать, как нашли тело Мамору. Его первый сын был мертв. Но знания не повлияли на него, он шел по деревне, организовывая работу волонтеров.
— Я занят, — сказал он, едва увидел ее.
— Знаю, Такеру-сама, — она опустила взгляд, сделав голос тихим. Только так она могла скрыть гнев, бурлящий в горле. — Прости, но мой брат, лорд Цусано, прибыл к тебе. Говорит, это срочно.
— Амено-сан, — Такеру обратился к главному представителю семи Амено. — Прошу, руководи тут дальше.
— Да, Мацуда-доно, — мужчина поклонился.
— Надеюсь, я скоро вернусь, — сказал Такеру и пошел за Мисаки туда, где Казу ждал. Он прошёл мимо тела сына, толком не взглянув туда.
— Цусано-доно, — он поклонился. — Давно не виделись. Я рад, что вы здесь.
— Взаимно, Мацуда-доно, — Казу тоже поклонился, куда ниже, чем Такеру. Мисаки знала, что ее брат всегда опасался Такеру, но он восхитительно скрывал это, выпрямившись. — Я сожалею о вашей потере.
Такеру хмуро кивнул.
— Но приятно видеть, что муж моей сестры хотя бы пережил атаку, — добавил Казу. — Я рад знать, что о ней позаботятся.