Я держал в своих руках очень старый зонтик. Наверно, ровесник того самого деда. Со сломанными спицами, торчащими в разные стороны, лохмотьями материи и нелепо изогнутой рукояткой. Я оторопело отвел взгляд от своего отражения и взглянул на то, что держал в своих руках. Это был меч, блестящий, притягательно красивый, с очень удобной рукояткой и гардой, выполненной в виде дракона с развернутыми крыльями. Я снова посмотрел на отражение: после ослепительности меча смотреть на убожество, которое я держал в руках, было выше моих сил.
Но дальше стоять столбом посреди улицы не имело никакого смысла. Я положил меч на плечо - отражение взяло зонтик под мышку, - и пошел-таки на автобус.
"Шестидесятый", на удивление, был полупустым. Обычно на остановке всегда толпится масса народа, как будто "час пик" для "шестидесятого" длится постоянно. Особенно неприятны разного рода старушки. Только что она еле держалась на ногах, слегка покачиваясь от дыхания соседей, как вдруг внезапно преображается и с яростью берсерка рвется по головам в салон, дабы успеть занять сидячее место. Почему-то в такие минуты я не люблю стариков.
Впрочем, в этот раз было спокойно. Я уселся на свое любимое место, "на колесе", и, привалившись к стеклу, стал лениво смотреть на улицу и вспоминать сегодняшние события. Не знаю, может в моей душе стоит какой-то замедлитель, но именно в тот момент меня проняло до конца. Да так, что аж затрясло. Все тело колотило крупной дрожью, как будто меня били судороги. Мне вдруг отчетливо, до рези в глазах привиделось, до боли в шее, что это моя голова скатилась на мостовую и лежит там сейчас. А люди ходят мимо и задевают ее ногами, и никому нет дела до того, что валяется у них под ногами. Меня прошиб пот. Я судорожно вздохнул и принялся приходить в себя. Нельзя, чтобы Ленка меня таким увидела. А уж рассказывать я ей точно не собирался.
Не знаю какой я актер, но Ленка почти ничего не заметила. Спросила как погулял, не хочу ли есть. Уже потом я заметил взгляд, брошенный на меня, и он мне не понравился. Очень такой спрашивающий был взгляд. Но вслух ничего не было произнесено, а я не стал заострять. А потом мы спать легли.
Назавтра случилось печальное событие: началась последняя неделя отпуска. Это было грустно. Я уже привык не ходить на работу, а тут придется снова вставать в полшестого, ехать к черту на рога и заниматься невесть чем. Нет, я вообще-то свою работу люблю, но очень уж в отпуске хорошо.
Последнюю неделю отпуска было решено провести плодотворно. Правда, еще не было известно как. Ленка прошерстила кипу газет и сделала выписки о всех выставках, экспозициях, концертах и представлениях недели. Теперь предстояло определиться, куда мы пойдем.
Выставка называлась "100 лет Эстонской фотографии" и находилась в Кик-ин-де-Кек. Обычно все выставки проходят в подвале, или в нижнем ярусе, не знаю, как правильно, башни, но тут был отдан еще один этаж. Народу было немного, то есть почти никого. В сущности, только мы и были.
Экспозиция была поделена на две части: выставка старых фотографий внизу, а этажом выше были вывешены реставрированные фотографии, стилизации и работы современных фотографов. И то и другое было интересно, кроме современных снимков, это мне не понравилось напрочь.
Я смотрю всегда довольно быстро, потом просто возвращаюсь к наиболее интересным экспонатам. Ленка же подолгу останавливалась перед каждым стендом, высматривая ей одной видимые детали и подробности.
Я обошел зал уже два раза по кругу и размышлял чем бы себя занять, когда Ленка окликнула меня.
- Правда здорово!? - Она показала на маленькую фотографию, приткнувшуюся где-то в уголочке, так, что я ее и не заметил во время своего прохода.
Я замер. На снимке были видны Вируские ворота, уходящие от них стены, дорога, начинающаяся сразу за воротами. Темный силуэт в воротах, явно мужской, с длинным мечом на плече. Все это было залито лунным светом, что-то освещающим необычайно ярко, а что-то напротив, оставляя в густой тени. Называлось все это "Таллиннский меч".
Очень незабываемые события она воскрешала в памяти.
Я готов был поклясться, что пять минут назад этой фотографии тут не было. Как бы быстро я не проходил, но все таки не настолько, чтобы не заметить снимка. Значит... Значит, я его действительно не заметил. Может, оттого, что изначально был настроен отрицательно. Может быть еще почему. Но после всех происшедших событий я был склонен думать, что не все так просто.
На этом неожиданности не закончились. Буквально на следующем стенде была еще одна "не замеченная" мной фотография. На этот раз она изображала таллиннский дворик. Дворик-то таллиннский, а вот вид у него был типичного питерского "колодца". Есть у нас парочка таких. И в этом дворике, среди разнообразного металлолома, сваленного у стен, я увидел меч.
Это был мой меч. Тот самый, трофейный, который я подобрал вчера вечером на улице города, которого не могло быть. Меч, который в виде зонтика стоял у меня дома в шифрейке.
Длинное прямое лезвие, узкая дола, гарда в виде развернувшего крылья дракона. Он стоял прислоненный к стене, между старой батареей центрального отопления и фрагментом кладбищенской ограды. Он был как бы среди прочего хлама, но сразу бросался в глаза, как единственное освещенное окно на ночном фасаде дома.
Это была явная инсценировка. Я знаю этот дворик: не самый респектабельный, но чистенький, и без каких бы то ни было свалок старого железа. И уж тем более там не могло быть никаких мечей. Мне недвусмысленно намекали. Понять бы только на что.
Был такой фантастический роман. Там главный герой шел в неизвестное ему место руководствуясь абсолютно случайными указаниями. "Фея и синергист" назывался, а может и нет. Не помню. Я получил вполне конкретные указания, куда идти, в этом у меня не было теперь никаких сомнений.
Помниться, в школьные годы я и двое моих одноклассников проводили время после уроков шатаясь по улочкам-переулочкам Старого города. Боже, в какие только дыры мы не залезали! Мы даже по уцелевшим крепостным стенам ползали! Не удивительно, что с тех пор заблудиться в городе для меня весьма проблематично. Поэтому дворик я нашел сразу. Ленка, которую я без объяснений потащил "погулять по городу", согласилась на прогулку, на удивление, без слов. Была, наверное, в моих словах некая убедительность, спорить с которой не хотелось и не моглось.
Естественно, никакого металлолома во дворе не было. Был обычный двор, недавно подметенный: следы от метлы, разметавшей небольшую лужу, были еще видны. Из железных изделий была только мусорка, приткнувшаяся в углу двора. И ничего напоминающего ту фотографию.
Ленка некоторое время осматривала двор, а потом повернулась ко мне:
- Ну, может ты наконец объяснишь мне, что все это значит?
Я помолчал. Потом собрался с духом и рассказал ей все, что случилось со мной вчера. Ленка выслушала меня молча. Потом также молча повернулась и пошла. Я перехватил ее за руку. Ленка не вырывалась, только опустив голову старалась отвернуть лицо. Потом она без перехода повисла у меня на шее.