Высокий пожал плечами:
- А какая разница.
И ударил.
Мне повезло. Удар, нацеленный в мое горло, должен был вдребезги разнести мою гортань, но у меня зачесался нос. А поскольку я левша, то потянулся почесать его левой рукой. Той, которая в гипсе. (Гипс мне поставили накануне в Скорой помощи, кто-то из тех двоих из подворотни рассек мне три пальца до кости. Хорошо не отрубил!) И ребро ладони высокого встретило на своей пути не мое хрупкое горло, а нечто более твердое.
Высокий зашипел и отскочил. Я тоже.
Высокий бросился ко мне. Я бросился на выход.
Не чувствовал я в себе силы, чтобы сражаться с кем бы то ни было. Поэтому я бежал к выходу, изо всех сил надеясь, что на улице я окажусь в безопасности. Слишком много народу ходит днем по Таллинну, из них большая часть - туристы, в основном финны, весьма подвыпившие и обожающие обращать на все внимание, тыкать пальцами и выражать свое мнение громкими голосами.
Так и случилось. Людей, правда, ходило вокруг не много, но и из башни никто не вышел. Вообще. Я даже расстроился несколько: как же так, только что на мою драгоценную жизнь покушались в третий раз за третий день, и так легко отказываются от своих планов. Что-то не так, что-то не клеится. Слишком уж настырные ребята попались, чтобы так запросто взять и отступить.
Тогда я, конечно, так не думал. Я тогда вообще был без единой мысли в голове. Только спустя довольно большой промежуток времени я смог изложить все вышесказанное доступно, в первую очередь для самого себя. А тогда я пребывал в шоке от очередного нападения, в эйфории от счастливого избавления от оного, и кроме того мне не давала покоя какая-то заноза, сидящая на самой поверхности, но не дающаяся в руки. Несколько минут я шел как зомби, тупо глядя перед собой и внутрь себя, представляя в тот момент самую доступную мишень на свете, как "отдельно стоящее дерево".
Неизвестно, куда бы я зашел, но неожиданно у меня над ухом рявкнуло. Я подскочил так, что моментально пришел в себя. Из напугавшего меня автобуса на меня дикими глазами таращился водитель, делая руками какие-то малопонятные, но от этого еще более неприятные жесты. Не знаю, но я убежден, что именно эти его телодвижения и были тем щелчком, который сбил все кусочки не оформившихся мыслей в одну: откуда они знали, что я буду в Кик-ин-де-Кек? Через два шага ответ был найден - за мной следили. Причем следили с самого утра, то есть от дома. А из дома я вышел с Ленкой, которая сейчас сидит одна в своей конторе.
Я даже не успел выругаться на очередную каверзу судьбы: так быстро я побежал.
Вот это был спурт! Никогда еще я не бегал на таких спринтерских скоростях такие стайерские дистанции! И уже никогда не смогу, наверное, такого повторить.
Автобус бибикнул на меня, когда я переходил Вабадусе вяльяк. Ленкина контора находится возле Кесктурга. В общей сложности это километра два, вообще-то смешная дистанция, но бег никогда не был моей сильной стороной. Не могу пожаловаться на дыхалку, ноги тоже не слабые, но мне просто скучно бегать. Но тут уж мне было не до скуки.
Наверно со стороны я походил на Фореста Гампа: то шел, шел, а тут вдруг взял и побежал. Прямо по дороге. Потом я правда выбежал на тротуар, но поначалу даже обогнал парочку зазевавшихся автомобилей. Я добежал до Банка, пересек наискось обширный газон напротив театра "Эстония", обогнул библиотеку Академии Наук, под чей-то клаксон перебежал дорогу к Каубамая, оббежал его с тыльной стороны, опять перебежал дорогу, потом каким-то двором выбежал к зданию бывшего магазина "Турист", добежал до "Стокмана" и заскочил в трамвай. Хотя "заскочил" - это слишком просто. Трамвай уже собирался трогаться, когда я подбежал к нему. В самых лучших традициях вагоновожатый закрыл двери прямо перед моим носом. Но не тут-то было! Войти в закрытые двери трамвая - не столь уж изощренное искусство. Я надавил рукой, раздвинул створки и ввалился в салон. Ехать мне было всего одну остановку.
Сердце уже не колотилось. Оно молотилось обо все мои внутренние органы сверху донизу. Плюс кто-то рвался наружу из загипсованной руки. Некоторое время я пытался привести дыхание в норму, но довольно быстро бросил это занятие: само как-нибудь восстановится.
На мое счастье, и, как потом выяснилось, на Ленкино в особенности, трамвай не застрял на перекрестке. Как он тронулся, так не останавливаясь и почти не сбавляя хода докатил до Кесктурга. Я был первым, кто выскочил из вагона. Сердце все еще бешено моталось по моему организму, но мне некогда было отвлекаться на такие мелочи. Я снова бежал. К счастью, бежать оставалось метров пятьдесят, не больше.
Не знаю почему, но я выбежал к дому, где размещается Ленкина контора, не с заднего хода, куда подхожу обычно, когда встречаю Ленку с работы, а с парадного входа. Интуиция или еще какое другое чувство погнало меня туда, и я успел вовремя.
Прямо перед подъездом стоял сиреневый автомобиль, "БМВ", с распахнутой задней дверцей. К ней как раз подходили Ленка в сопровождении... кого бы вы думали? Правильно, очередного типичного прибалта. И шла она явно не добровольно: трудно заподозрить в человеке добрую волю, если у него завернута рука за спину.
Не останавливаясь, чего бы я не смог при всем своем желании, слишком уж сильно я разогнался, я применил свой старый, неоднократно вчера испытанный прием. Я врезался в Ленкиного сопровождающего. Мой прием не подвел меня и в этот раз. Правда в последний момент прибалт меня заметил и даже начал разворачивать в мою сторону, но ничего больше он сделать не успел. Я воткнулся в него как пуля из слоновьего дробовика и он с хорошей начальной скоростью отлетел. Отлетел прямиком в распахнутую дверцу "БМВ". Водитель машины обладал завидной реакцией: не успела машина просесть под тяжестью нового пассажира, как он уже вовсю давил на газ. Он так хотел оказаться подальше от меня, что рванул с места наверно на четвертой скорости. Окруженный смрадом сгоревших до корда покрышек, "БМВ" в мгновение ока оказался на перекрестке с Гонсиори, вильнул, уворачиваясь от мирно ехавшего на зеленый свет автобуса, и скрылся за изгибом улицы.
Все события, начиная от моего эффектного появления и до их не менее эффектного бегства, уложились секунд в пять. Хотя мне, само собой, показалось, что прошло гораздо больше времени.
Мы с Ленкой стояли и смотрели друг на друга. Потом она вдруг смешно сморщила нос и разревелась. Я обнял ее и потихоньку повел в контору. Там она еще немного плакала, потом неожиданно быстро успокоилась и даже задремала у меня на коленях. Что, в общем, не удивительно: когда проходит стресс и спадает напряжение организму надо набраться сил. А сон лучшее лекарство.
С дивана, на котором мы сидели, было чертовски трудно дотянуться до телефона на Ленкином столе не потревожив хозяйку стола, но я сумел это сделать. Как обычно у Павла к телефону подходили долго. Телефон у него на втором этаже, в спальне, а сам Паша большую часть времени проводит на первом. И очень часто просто не слышит. Но мне повезло.
- Алло? - Трубку взял Степан.
- Стёп, привет. Алексей здесь. Мы с Ленкой сейчас у нее на работе. Приезжайте за нами. Только, пожалуйста, побыстрее.
- А что случилось?
- Слушай, давай не по телефону. Вот сядем у Паши и я все расскажу.
- Ну, хорошо. Только я не знаю, как быстро у нас получиться.
- Ну за час-то доедите?
- За час всяко.
- Все, ждем вас. И, пожалуйста, быстрей.
Мы опять сидели у камина, как в самом начале этой истории. Только атмосфера была не в пример более мрачной. Плюс неистово зевающий Вадька.
Все дружно молчали. Переваривали наш рассказ о событиях, которые они пропустили. Да и говорить особенно не хотелось. Наконец Степан, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, спросил:
- А что это вы с собой таскаете всякую рухлядь?
По дороге мы заскочили к нам домой за вещами - у нас на квартире становилось небезопасно находиться, - и прихватили с собой оба трофейных меча. Но мечами они были, естественно, только для нас. Для всех остальных это были старый зонтик и старая же швабра. Когда я рассказывал о наших приключениях, то как-то выпустил из виду, что не все видят мир так, как мы. Говорил просто о мечах, без всяких уточнений. Я протянул руку и взял меч, который швабра, и дал Степану. Тот взял его и вопросительно посмотрел на меня.