Ленка тем временем убрала картину со стола, а я развернул кальку, над изготовлением которой трудился два вечера.
- Ну, а на что похоже это? - Я любовно разгладил на столе дело рук своих.
- Если вот так, сходу, то на план Таллинна. Но, может быть, я не прав? - Степан завладел, наконец-то, бидончиком и теперь наслаждался пивом и ждал продолжения.
- Поразительная наблюдательность. - Я отобрал у Степана бидончик и глотнул. - А суть в том, что этот план срисован именно с той картины. Для пущей узнаваемости я распрямил некоторые линии и заострил углы.
Снова пришел черед картины. Сначала на нее смотрели просто так, потом через наложенную кальку, потом снова просто так. Паша в возбуждении начал легонько подпрыгивать на месте.
- Слушай, а ведь действительно. Блин, здорово. - Он посмотрел на меня. - Да, глаз - алмаз. Здорово, здорово.
Степан молча покивал головой, как бы соглашаясь, что "да, здорово".
- Действительно, план Таллинна. Надо сказать, очень оригинальный подход. Не на каждом плане вкупе с улицами отмечены какие-нибудь узнаваемые здания. - Вадим пощипал ус. - И кто автор сего шедевра?
Я ответил не сразу. Это был мой триумф, и я не желал пропускать ни секунды. Однако молчать целый вечер было выше моих сил. Да и не все еще кончилось. Все, наоборот, только начиналось.
- Автор там внизу написан. На рамочке. - Вокруг собственно картины была полоска белого цвета, на которой мелкими буковками были напечатаны выходные данные: издательство, тираж, автор. Названия не было. Зато был год создания этого шедевра - 1799. - Но это еще не все.
- Не все? - Настроение у ребят снова качнулось в сторону скепсиса. - И что же там еще?
Я поправил картину, подровнял на ней кальку и достал карандаш. Дома я нарочно не стал прорисовывать свое главное открытие, чтобы раньше времени не пришлось давать объяснения, что это там за пунктирные линии. Теперь же я посетовал на это: в предбаннике у Паши было не слишком светло, хоть и просторно. Когда просто сидишь после парилки, то нормально, но чертить или рисовать - запаришься, простите за каламбур.
Впрочем, все всегда приходит к своему логическому завершению. Закончив, я убрал картину и представил на всеобщее обозрение новый плод своего труда. Теперь план города был перечеркнут в нескольких местах пунктирными линиями. Они накладывались на город как паутина, хотя и не очень плотно.
Народ принялся изучать кальку и картину по новой. Сначала молча, потом послышались первые комментарии к увиденному. Я слушал и радовался тому, что их предположения далеки от истины. Во всяком случае, далеки от моих собственных выводов.
- Ну и что же это? - Первым не выдержал Степан, хотя, я догадываюсь, остальным было не менее интересно услышать мою версию.
Я опять помолчал. Но на этот раз только из-за волнения.
Города строятся не где-нибудь. Место для города специально определялось не только с точки зрения близости торговых путей или удобного стратегического расположения, но в первую очередь место должно было быть идеально энергетически. Древние умели определять такие места. Именно поэтому города на западе, точнее в Штатах, есть предельно функциональные сооружения, но о чем-либо большем говорить не приходится. Жить и работать, и все. Точнее, работать и ночевать. Американцы любят называть себя молодой нацией. Но они не молодая и не нация. Они оторванные от своих корней люди. Аура, или, если хотите, природный магнетизм того места, где человек родился и жил, так же, как на него самого, влиял на его предков, и будет влиять на его детей, внуков и правнуков. Он насквозь пропитан магнетизмом своей родины. Живя в естественной для себя среде, человек умел определять, на каком месте ему строить дом, а какое место лучше обойти стороной. Он не мог объяснить этого, он просто чувствовал, а те из его потомков, кто покинул родной край, такого чувства лишались. Вроде все очень похоже: небо синее, трава зеленая, вода мокрая, ан нет, все совсем другое, запах, вкус - все. Иное дело Европа.
Закладка новых городов в Европе закончилась еще при царе Горохе. Нет, не так. Давным-давно, когда наши предки бегали в шкурах и метелили друг друга по головам дубинами, они были значительно ближе к природе, чем мы с вами. Да что там, они и были Природой. Они чувствовали, где можно остановиться на ночлег, а где нельзя. С течением веков на некоторых из этих мест стали возникать сначала стойбища, потом поселения, а потом уже и города.
- Но это так, лирическое отступление. - Я смочил пересохшее горло пивом. - Сейчас полно разного калибра экстрасенсов, которые за определенную сумму определят вам, что кровать ваша стоит правильно, а дом надо подвинуть. Я не о том.
Для меня всегда было аксиомой, что любой правильный город стоит на разветвленной сети катакомб. Как Москва, например, или Одесса. Ну, может и не катакомб, а подземных коммуникаций. Кто знает, что было на этом месте сто лет назад? В Копли, например, парк разбит на месте бывшего кладбища. Нынешние строители часто используют старые сооружения при создании новых. Фундамент, или стены, меняя все внутри, или просто материал используют. Так и с катакомбами. Была каменоломня, потом приспособили под бомбоубежище, а потом под канализацию.
Надо сказать, я был несколько ошарашен. Меня слушали не перебивая, и это немного сбивало, поскольку я настроился на яростный спор. Даже Павел, который вообще-то умеет слушать, но если с чем-то не согласен, то до конца речи ждать никогда не будет. Определенную долю скептицизма в глазах своих друзей я увидел, но я и сам, услышав подобное, вряд ли воспринял все без тени сомнения.
- Ты хочешь сказать, что под Таллинном находится разветвленная сеть подземных ходов? Интересно. - Вадим взял картину и принялся ее снова разглядывать. - Интересно, как ты до этого дошел? Я лично ничего не могу разглядеть.
Я ухмыльнулся. Самодовольно. Я уже говорил, что мое открытие случайно. Но хоть и случайное, а все равно открытие, и потому приятно.
- Просто увидел. Не высматривал, а просто увидел. Не могу объяснить. - Не ахти какое объяснение, но другого я предложить не мог. Как выразить словами, что такое "нутром чуять"? Попробуйте кто-нибудь. Каждый хоть раз в жизни испытал подобное ощущение, но никто никогда не мог связно рассказать, что именно он чувствовал. - Но это не самое интересное. Мало ли планов Таллинна. На каждой автобусной остановке висит. А вот подземные ходы - это уже круче.
- Ты к чему ведешь? - Старый практик Паша решил взять быка за рога.
- По-моему, это очевидно. Берем план и лезем под землю.
Судя по лицу Паши, примерно такой ответ он и ожидал.
- Я не думаю, что там что-то осталось. Сколько лет прошло. Все обвалилось и ходов никаких не осталось. Все это красиво, - он показал на картину и на кальку, - но практической пользы от этого нет.
- А вот здесь я не согласен. - Вадим встал на мою защиту. - Грунт у нас здесь какой?
- Ну, как - какой? - Паша удивился.
- Никакого грунта у нас здесь нет. Камень, известняк. Ходы, если они действительно были, скорее всего, прорубались, а не прокапывались. Поэтому им и обвалиться значительно сложнее.
- Я согласен. - Степан тоже встал на мою, то есть, теперь на нашу с Вадькой сторону.
Мы испытующе посмотрели на Павла. Он у нас строитель, поэтому в стройматериалах разбираться должен, хотя бы теоретически. Паша в задумчивости посмотрел в потолок.
- Не знаю, может вы и правы, но я сомневаюсь. Грунтовые воды все-таки, да и столько лет прошло.
По лицу Степана было видно, что он согласен с Пашей, но соглашаться с обеими сторонами в споре как-то не нормально, поэтому он промолчал.
- А вот тут ты не прав. - У Вадьки нашелся контраргумент против Пашиного аргумента. - Мы имеем здесь план города, но только старой его части. То есть Тоомпеа, и немного вокруг. А Тоомпеа - это гора, поэтому вся вода стекла вниз еще во время ледникового периода.