Архивариус прекрасно понял веселье Мастера.
- А назовем операцию "Халат с перламутровыми пуговицами"! - И тоже засмеялся.
- Именно! - Мастер оттер слезы, выступившие у него на глазах. - Хотя суть нашей операции абсолютно другая, но внешний эффект именно такой. Решено, пусть будет "Халат".
- Тогда я, с вашего позволения, пойду? - Архивариус встал. - Хотелось бы успеть еще сегодня кое-что сделать.
- Конечно. Не смею вас задерживать. - Мастер тоже поднялся.
Мужчины церемонно раскланялись, и Архивариус вышел из комнаты. Мастер подошел к дверям комнаты, но выходить не стал, а проводил взглядом Архивариуса, который прошел анфиладой комнат и скрылся из глаз, свернув к лестнице вниз. Несколько минут Мастер неподвижно постоял в прежней позе, а потом резко шагнул назад, делая всем телом движение, будто сбрасывает что-то с плеч. Легким шагом, совершенно не таким, как пару минут назад, он подошел к столику, бросил небрежно на него трубку, не заботясь о ее сохранности - а это была настоящая федоровская, - потянулся и подошел к резной дубовой панели в углу, одной из многих, украшавших стены этой комнаты. Нажал на незаметный рычаг, и открылась потайная дверь, ведущая в совсем крошечную комнатку.
- Выходите, пожалуйста. - Негромко позвал он.
В комнате завозились и, слегка припадая на отсиженную ногу, оттуда вышел Вадим.
- Садитесь.
Вадим сел в кресло, в котором недавно сидел Архивариус, Мастер сел напротив него.
- Курите.
- Нет, спасибо, я не курю. - Вадим слегка потер ногу. - Но если вы хотите...
- Нет, я тоже не курю. - Мастер взял трубку, протянул руку и поставил ее в специальную стойку, рядом с еще десятком ее товарок. Поймал вопросительный взгляд Вадима и улыбнулся. - Но иногда приходится. Что поделаешь, в глазах этих людей трубка четко ассоциируется с моим имиджем. Я терпеть не могу запах табачного дыма, но, как пел некогда Утесов, "лопни, но держи фасон"!
Вадим хмыкнул:
- Да, пожалуй. Но, может, тогда перейдем в другую комнату?
- Почему?
- Ну, табачным дымом здесь хоть уже и не пахнет, но табака достаточно, и запах от него тоже сильный.
- А вот запах табака я как раз люблю. Так что давайте посидим тут, если у вас нет возражений.
Возражений у Вадима не возникло. Некоторое время собеседники были предоставлены сами себе: Вадим оглядывался, а Мастер рассматривал Вадима, но при этом о чем-то напряженно размышлял. Наконец он решил прервать молчание.
- Ну-с, молодой человек, если у вас есть вопросы, то можете их задавать.
Вадим пятерней поправил волосы:
- Вопросы есть. И первый такой: зачем нужен этот имидж? Вы не доверяете своим... соратникам? Иначе вы не посадили бы меня в потайную комнату.
Мастер улыбнулся.
- Не доверяю - это не верно. Я им полностью доверяю. В немалой степени потому, что стою неизмеримо выше них. И дело тут не в моем снобизме и презрении к нижестоящим, совсем нет. Они никогда не смогут стать такими, как я; они могут работать над собой, совершенствоваться и так далее, но выше определенного предела им не подняться, как человеку не полететь подобно птице. А для себя они придумали сказку, некий образ, которому я стараюсь соответствовать, чтобы их не расстраивать.
- Как детей?
- Ну, не так примитивно. - Мастер развел руками. - Хотя, в принципе, так и есть.
- А меня в потайную комнату зачем? В моем понимании, такие вещи делаются в том случае, когда хотят продемонстрировать кому-нибудь, какую лапшу вешают на уши всем прочим.
- А вот здесь вы в корне не правы. - Мастер хотел сказать что-то еще, но заметил, что Вадим еще не закончил говорить и не стал продолжать.
- И такое соображение. В дополнение предыдущей фразе. Могу ли я быть уверен, что мне вы сейчас скажете правду?
Мастер хитро прищурился:
- А какую правду? Точнее - какую из? - Он засмеялся, глядя на вытянувшееся лицо Вадима. - Видите ли, я говорю им правду. Их правду. Вам я скажу вашу правду. Сам я знаю свою правду. И каждая из этих правд - правда. В чем-то эти правды пересекаются, в чем-то нет, но нигде они не противоречат друг другу. Все вместе они дают некую глобальную правду, но эта глобальность только для нас с вами, потому что всегда найдется некто, который будет знать больше нас. Понимаете?
- Понимаю. Но зачем делить одну большую правду на много маленьких? Я допускаю, что это может быть необходимо, но для чего это в данном случае?
- Для поиска того самого некто, кто знает больше нас.
Вадим открыл рот, собираясь что-то сказать, но промолчал. Мастер молчал.
- А скажите, - сказал он все-таки, - этот некто действительно существует?
Мастер посмотрел на Вадима очень серьезно:
- Очень хороший вопрос, Вадим. Да, он существует. Есть старая истина, что дорог к богу много, и не важно, какую ты выбрал. Так вот, мы все, и он, и мы с вами, идем к богу, если можно так сказать, но разными путями. Очень образно, немного кощунственно, но выразился я достаточно четко, не правда ли?
- Весьма. - Вадим помолчал. - А он что, действительно бог?
- Не знаю. Одно время я всерьез задумывался над подобной возможностью. Но... нет, он не бог. Да вы и сам это поймете, когда мы с ним встретимся.
- А мы встретимся?
- Обязательно. И очень скоро.
Вадим хмыкнул.
- И почему вы так считаете?
- А потому, что мы будем усиленно работать над этим.
Каждое первое воскресенье месяца в одной из Мустамяэсских школ собираются коллекционеры. Филателисты, филокартисты, нумизматы, фалеристы - для всех них находилось место, и не только для них. Расставлялись столы, на которых они выкладывали свои сокровища, сами хозяева усаживались вблизи и принимались ждать. Внешне это напоминало рыбалку, причем подледную: все сидят, негромко переговариваются и на первый взгляд ничего не происходит. Но только на первый. Иногда кто-нибудь вставал и принимался ходить вдоль столов, останавливаясь возле коллег, чтобы договориться об обмене, покупке или продаже. С улицы заходили еще люди, они не торопясь шли вдоль столов или сразу же стремились к конкретному человеку. Это были тоже коллекционеры, но не любители "выездного мена". Одним из таких вошедших оказался Архивариус, но не один, а следом за неким субъектом, который держался с видом завсегдатая.
Субъекта здесь знали. Многие приветствовали его кивком головы или демократичным помахиванием руки, к некоторым он подходил сам и здоровался за руку. Подойдя к рядам филателистов, Субъект притормозил, подошел к одному совершенно непредставительному мужичку, к которому, однако, постоянно кто-нибудь подбегал за консультацией. В руках у Субъекта возник зеленый кляссер, который он после приветствий протянул мужичку.
- Вот, дядя Коля, вы просили - я нашел.
Дядя Коля скептически посмотрел на Субъекта, взял кляссер, раскрыл его и извлек из кармана куртки огромную лупу с подсветкой. Еще раз взглянув на Субъекта, он открыл кляссер и отрешился от всего земного. Субъект стоял, ждал и не проявлял признаков нетерпения. Наконец, минут через десять, дядя Коля отложил лупу, положил кляссер на стол и направил взор на Субъекта.
- И где ж ты это взял, хотелось бы спросить? - В голосе прозвучал вызов и обида, прекрасно услышанные Субъектом.
- Бросьте, дядя Коля, что за детские счеты.
- Я пол жизни искал этот блок, а ты мне его находишь за две недели!
Субъект примирительно вытянул руки:
- Дядя Коля, ты меня сколько знаешь? Что ты думаешь, я тебе специально инфаркт решил устроить? Просто повезло.
- Повезло ему. - Дядя Коля продолжал что-то не членораздельно бурчать, но взгляд его не отрывался от кляссера и бурчанье плавно перешло в еле слышное бульканье, а потом и вовсе смолкло. - Ладно, что ты хочешь?
Субъект сделал обиженное лицо, но под взглядом дяди Коли скинул маску, наклонился к его уху и что-то сказал.