- Привет. - Я не нашел ничего лучшего сказать.
Повисло тягостное молчание: я не знал, что сказать дальше, а Вадим, очевидно, пытался понять, почему вместо неведомого мне Архивариуса - не он ли лежит здесь на кровати? - в телефонной трубке раздается мой голос.
- Алексей? - Вадим, похоже, засомневался в своем слухе, и решил задать уточняющий вопрос.
- Да. - Мы снова замолчали на некоторое время. Затянувшееся молчание на этот раз прервал я.
- Ну, как у тебя дела?
- Нормально вроде. А у тебя? И вообще, у вас всех.
- Да тоже ничего. Тебя вот ищем.
- Зачем? - Искренность удивления в вопросе была на пять с плюсом. Дядя Ваня, похоже, был прав, когда говорил, что Вадим теперь - другой человек.
- Ну как - зачем? - В свою очередь удивился я, тоже вполне искренне. - Вроде не чужие друг другу, хочется же знать, что с тобой происходит.
- Да все в порядке. Живу хорошо, здоровье мое хорошее. - Вадим хихикнул. Чувство юмора у него не атрофировалось, то есть он был нормальный человек, со всеми нормальными эмоциями. Вот только совсем другой человек. Он поддерживал разговор скорее из вежливости, не желая грубо прервать разговор с человеком пусть неинтересным, но все-таки знакомым. Ему было тягостно вести этот разговор, не потому, что на него давил груз неприятных воспоминаний, не потому, что его мучила совесть, а потому что ему было скучно. Так взрослые говорят с назойливым малышом: внешне вежливо, а в душе раздирая челюсти от зевоты.
Я повесил трубку. Резко, как будто боясь, что или он, или я скажем что-нибудь такое, от чего возврата к прошлому не будет вообще, никогда. А так хоть оставалась надежда, что Вадим находится под гипнозом, что он, в конце концов, заколдован, а потому всему этому кошмару придет рано или поздно конец. С минуту я сидел и со злостью смотрел на телефон, как будто мог таким образом повлиять на Вадима, а потом поднялся и пошел к кровати. Я сейчас был слишком взвинчен, чтобы рефлексовать по поводу трупов, тем более не мной заколотых.
Убиенный вид имел респектабельный, при жизни, во всяком случае, но и после смерти не растерявший своего лоска. Черный костюм-тройка, шикарная рубашка, черные туфли. И лицо, знакомое до дрожи - типичный прибалт. Правда, уже в возрасте. Достаточно преклонном, но видно было, что старикан был бодр до последнего мига. Убит он был, как я уже упоминал, неким прямым острым предметом, явно из коллекции на стене. Вот и ножны валяются рядышком.
Осматривать труп более подробно я не стал. Не из-за того, что боялся мертвецов, а... А, ладно! Конечно, боялся! Меня просто колотило всего, но уйти я не мог, а комната была всего одна. Можно было бы выйти в коридор, но там темно и ничего нет, а здесь хоть книги есть, и компьютер.
Мужественно сжав зубы я отступил к столу и присел к компьютеру. Включил его, и пока шла загрузка, оглянулся на своего соседа. Тот, как и положено, добропорядочному мертвецу, лежал смирно и не делал попыток ожить. Ну и бог с ним.
Компьютер, как и ожидалось, к сети оказался подключен. Я не долго думая залез на сайт фантастики и углубился в изучение книжных новинок, которых оказалось необычайно много. За этим занятием меня и застали все наши: я позорным образом проморгал их приход, настолько отрешился от окружающего мира.
- Ну ты силен, - неодобрительно возгласил Паша, - приходи и бери тебя голыми руками.
Я пожал плечами. Возражать было нечего, да и не очень-то хотелось: мое настроение в очередной раз поменялось и теперь я смотрел на мир заторможено. И даже, если можно так сказать, благодушно.
Дядя Ваня немедленно подошел к кровати и склонился над телом, Степан прилип к стене с оружием, Паша после своих слов отошел туда же, Ленка уселась ко мне на колени и обняла за шею, я обнял ее, - в общем все были при деле.
- Ну ладно, - дядя Ваня выпрямился. - Пошли, что ли?
- Что, и все? - Удивился я. Настроение опять скакнуло. - Вот так вот: пришел, увидел и все понял? А это все?
Я ткнул пальцем в тело на кровати. Все, как по команде, посмотрели туда. Дядя Ваня сделал пару шагов в сторону, чтобы не загораживать обзор, но тем самым только привлек общее внимание: теперь все смотрели на него. Он потупился, якобы от смущения.
- Ну, а что вы хотите? Я вам не могу ничего объяснить. В основном, потому, что сам не понимаю. Ни кто убил, ни за что.
- А кого? - Спросил Степан.
Дядя Ваня укоризненно посмотрел на Степана, вздохнул и покивал головой:
- Да, это я примерно представляю. Но только примерно. Верхушка наших противников не большая. Человека три- четыре, может быть пять. И этот тип, - дядя Ваня кивнул в сторону кровати, - один из верхушки. Но все это приблизительно, точно я не знаю, одни предположения.
- А есть что ты знаешь точно? - подал голос Паша.
- Разумеется! - Дядя Ваня расплылся в улыбке. - Я точно знаю, что эта история закончится прекрасно!
- Нам бы ваш оптимизм. - Мрачно сказал Паша. - Ладно, а что за место-то?
- А это ты к Алексею. - Перевел стрелки дядя Ваня.
Теперь я был центром внимания.
- Я нашел его случайно. Помните, мы нашли скелет в доспехах? Все взяли себе по кусочку доспеха, мне досталось то, что осталось от щита. Я дома с ними немного поработал и сложил в некий узор. А потом пошел гулять по городу и забрел в собор. И на одной из гробниц увидел этот самый узор. Потом нашелся Вадим и мы пошли проверять мою находку, но почему-то не дошли до нее а спустились опять в тот проход, где нашли тот самый скелет. Вот. Потом были известные всем события, а буквально сегодня, в очередном рейде, я вдруг вспомнил об этом. И пошел проверить. Проверил, открылась замаскированная дверь, я спустился, отразил нападение некоего отморозка и нашел это помещение. А потом...
- Стоп! - Ленка резко развернула мою голову - мы получились глаза в глаза. - Что за отморозок?
Я замялся. С одной стороны, я не собирался ничего скрывать, с другой - не хотелось рассказывать ничего прямо сейчас. Об этом поединке, имеется в виду. Но ничего не поделаешь - лучше раньше, чем потом.
Я рассказал о схватке во тьме. Не знаю, что там видел мой оппонент, наверняка неплохо он видел, раз так точно попадал именно в то место, где стою я, но я сам ничего путного не разглядел. Только его самого, но тоже схематично: и эта схема до тошноты напоминала все того же типичного прибалта.
- Ну что можно сказать, - промолвил дядя Ваня, когда я замолчал. - Тебе повезло.
- Это-то понятно. - Согласился я. - Но вот вопрос: в чем?
- В том, что поединки на мечах в коридорах, точнее в узких коридорах, не слишком эффективны. А твой противник к таким поединкам, как выясняется, и, как выясняется к счастью, не очень подготовлен. Он нанес несколько рубящих ударов, но не смог замахнуться на полную: помешали стены и потолок. Но кроме того, тебе повезло в том, что ему был нужен ты живой, и живой именно тут, возле этого тела. А потому мы сейчас же уходим, как можно быстрей. Не исключено, что в данный момент сюда мчится комитет по встрече. В случае чего - разбегаемся как тараканы в разные стороны и встречаемся на базе. Там все вопросы и ответы. Все, вперед.
Мы пошли. Построились колонной по одному и пошли. Совершенно спокойно, без каких-либо приключений прошли коридор, поднялись в собор, прошли его, подошли к двери. Возле двери дядя Ваня оглянулся на нас, вздохнул о чем-то своем и потянул на себя дверь.
Я тоже потихоньку вздохнул. Так, на всякий случай, без какого-либо повода. Все-таки это у меня уже не первая встреча с прибалтами и я некоторым образом уже привык к ним, к их методам. Дядя Ваня же явно считал, что эта встреча, если она состоится, для нас преждевременна.
Встреча состоялась. Причем происходила она в реальном времени.
Едва мы выскочили из дверей Домского собора, как с трех сторон к нам бросились некие личности и в руках у них что-то подозрительно блестело. Со стороны это выглядело, наверно, забавно: как будто некий конгресс "Физиков в защиту Лириков" в полном составе, при полном параде, в костюмах-тройках, решил пробежать стометровку протеста, держа в руках в целях усложнения пробега что-нибудь из ассортимента физической лаборатории, что-нибудь длинное и блестящее, штангенциркуль, например. Правда, я никогда не видел таких длинных штангенциркулей, и таких остро заточенных. Мы начали потихоньку сплачиваться, избрав в качестве точки отсчета дядю Ваню. Он в очередной раз преобразился: только что рядом с нами стоял крепкий, не старый еще мужчина, достаточно высокий, а тут вдруг среди нас оказался истинный Конан-варвар, и не в киношно-шварценеггеровском варианте. Некто на полторы головы выше любого из нас, в буквальном смысле облепленный монументальными мышцами, заросший косматой гривой по пояс, а всклокоченной бородой по самое не хочу, с гигантским мечом, который он держал играючи в одной руке, обнаженный по пояс и сверху, и с низу - он поражал воображение, тем более, что был самым что ни на есть настоящим, а не продуктом того самого воображения. Дядя Ваня издал вопль, повергающий малодушных во прах, а прочих заставляющий приседать и дальше идти на полусогнутых, и бросился на противника, успевшего к тому времени объединиться и построиться в некое подобие клина. В этот-то клин и вклинился дядя Ваня. Как говорится: клин клином. Прибалты не успели ничего предпринять, настолько стремителен был дядя Ваня. Влетев в самую гущу, следующим рыком, уже не столь мощным, что первый, он тем не менее повалил парочку наиболее нежных противников, а потом принялся кромсать всех прочих в капусту. Хотя это только фигура речи - в капусту. На самом деле он не убил никого, хотя прибалты валились вокруг него как кегли. Дядя Ваня использовал меч не как орудие убийства, а как "демократизатор" - он плашмя лупил прибалтов по головам, обездвиживая их не хуже, чем если бы действительно разваливал от плеча до пояса. Он был велик и могуч, человекозверь и зверочеловек в одном лице, дикая мощь перла из него Ниагарским водопадом, он сокрушал одним своим видом, он был на своем месте в нужное время. Будь я прибалтом, я задумался бы впредь о целесообразности каких-либо наездов как на него самого, так и на нас, грешных, укрытых сенью его, могучего. Впрочем, прибалты были явно не дураки и хотели жить. За всех не поручусь, но парочка поверженных лежала и не рыпалась, притворяясь бесчувственными, из любви к жизни, даже потихонечку, стараясь делать это незаметно, перетекая на новые места лежбищ, чтобы не быть невзначай затоптанными разбушевавшейся стихией. Я тихонько посмеялся такому положению дел, но пока не стал предпринимать ничего: не очень хотелось пасть рядом с ними, поскольку дядя Ваня в горячке мог и мне засадить мечом по маковке.