Мы все это время, пока дядя Ваня говорил, потихоньку смещались от места поединка, направляясь к Балтийскому вокзалу, где стояла Пашина машина.
Оказалось, что наш бой не прошел незамеченным для окружающих. Как потом выяснилось, некая группа финнов как раз вышла на площадь и один из гостей города был с видеокамерой. Трюк с замедлением времени на камеру почему-то не подействовал, и уже в вечерних новостях эта запись была показана как минимум четыре раза, благо оказалась очень короткой. На пленке все получились стремительными, а дядя Ваня так вообще предстал до предела размытым силуэтом, но телевизионщики поработали на славу: все полторы минуты боя были показаны любопытным зрителям, слегка зернисто, но вполне разборчиво. Полиция примчалась на выстрел уже через три минуты, благо Рийгикогу находится неподалеку, но не нашла ничего. Вообще ничего: ни трупов, точнее трупа, ни других тел, многие из которых, как сказал дядя Ваня, должны были прийти в себя только к вечеру. Площадь выглядела так, будто на ней ничего не происходило, и финны остались бы для всех, как обычно, банальными жертвами белой горячки, если бы не пленка. Запись перебила совокупный перегар всей группы и была изъята, не смотря на протесты, в качестве вещественного доказательства. Финны повозмущались, пригрозили визитом в посольство, но им указали на ближайший бар и инцидент исчерпался не начавшись. Телевизионщикам, правда, дали скопировать на месте, о чем полиция пожалела в тот же вечер. Все дежурные были просто насмерть зазвонены обывателями, которые жаловались на невозможность спокойно пройти по городу из-за головорезов с мечами. Поначалу звонки фиксировались, но когда начали поступать сигналы с островов и глубинки, полиция начала вежливо и кратко отказывать всем звонившим. Но обывателя так просто не проймешь. Не мало народа позвонило прямиком народным представителям, и уже на следующий день, ближе к вечеру, в Рийгикогу была предложена поправка к закону об оружии, где наряду со всеми прочими, обычными видами, были упомянуты мечи и прочее клинковое оружие. Поправку прокатили, аргументировав тем, что тогда надо лицензировать продажу кухонных ножей и сельскохозяйственного инвентаря, но народные избранники наработали себе еще по паре пунктов политического капитала.
Все это мы узнали сутки спустя, когда сидели у Паши, грелись у камина и смотрели "Актуальную камеру". Что и говорить, новость была взрывная, если ее показали и в эстонском, и в русском вариантах. Мы же тихонько млели: не каждый день о тебе показывают по телевизору. Узнать кого-либо было трудно, финн снимал издалека и получилось мелко, но мы-то знали кто есть кто и где! Дядя Ваня смотрел молча и мрачно. Причем настолько, что скоро это стало осязаемо, и мы начали по очереди серьезнеть, а потом и вовсе замолчали. Теперь уже все вместе мы молча сидели и мрачно пялились в экран телевизора. Наконец Паша не выдержал и, выключив телевизор, спросил:
- И что, так и будем сидеть?
Дядя Ваня вынырнул из своих дум, посмотрел на него, на нас и сказал:
- Приятно, конечно, когда тебе посвящают эфирное время. Но я сейчас о другом. Вы не заметили некоей странности вчера? Когда зомби вещал?
Мы переглянулись. Я ничего не заметил, если, конечно, не считать самого зомби. Не самое распространенное зрелище на улицах Таллинна. Ленка пожала плечами, Степан повторил за ней, Паша просто промолчал. Дядя Ваня кивнул и продолжил:
- Ничего страшного. Я тоже только теперь, когда проанализировал вчерашний день, понял. Зомби, точнее его оператор, ни словом не обмолвился об убитом в подвале под собором. Почему?
Мы по-прежнему молчали, но дяде Ване и не нужно было отвечать: он размышлял вслух.
- Ведь не случайно, что на выходе нас встретили. К этому все вело: короткий поединок Алексея в подземном ходе, быстрое отступление его противника. Логично предположить, что неведомый враг сбежал намеренно, пошел на риск, чтобы попробовать успеть привести подмогу и захватить Алексея и свалить на него убийство. Логично также предположить, что убил именно он, сбежавший. Труп был еще теплый, мы прибыли очень быстро, значит только он и мог быть реальным убийцей. Он же и привел всех тех орлов, включая того беднягу, кто все-таки погиб на площади.
Дядя Ваня стрельнул взглядом в сторону Паши, но развивать тему не стал.
- И вот тут то и начинаются непонятки. Этот самый мистер Х, прислав подмогу, тем не менее сам там не присутствовал, но и оператором зомби был не он. Через зомби говорил кто-то еще, точнее их главный, бывший, тем не менее, совершенно не в курсе убийства. Иначе эта тема обязательна была бы затронута. О чем нам это говорит?
- В стане противника разброд и шатание. - Высказал предположение Паша, который заинтересовался дяди Ваниными выкладками настолько, что оживился и очки у него засверкали с боевым задором.
- Именно. А потому...
- Мы можем сделать следующий вывод. - Мастер был болезненно энергичен, воспаленные от бессонницы глаза метали искры, он нервно ходил по курительной комнате, резко поворачиваясь на каблуках, то нервно потирая руки, то пряча их под мышки, как бы грея. Виконт и Сотник молча следили за его перемещениями, держа в руках погасшие трубки, но не решаясь их раскурить: Мастер был в том состоянии, когда любое действие, даже не направленное прямо на него, но могущее отвлечь от мыслей, вызвало бы неадекватную реакцию. Быть испепеленным - еще не самое страшное. - Да. Так вот, вывод такой. Архивариус подошел очень близко к объекту наших поисков - Мечу Калева.
Виконт и Сотник переглянулись. Похоже, такая мысль им не приходила в голову. Сотник нервно дернул уголком рта, как бы сомневаясь в словах Мастера, и снова повернулся к нему. Виконт на несколько секунд задержал свой взгляд на Сотнике, как будто стараясь проникнуть в его мысли, но в конце концов также повернулся к Мастеру.
Мастер перестал расхаживать, и теперь встал посреди комнаты, покачиваясь с каблуков на носки.
- Я бы попросил вас, господа, пока не предпринимать никаких самостоятельных действий. Живите дальше так, как будто ничего не случилось. Мы, и я в том числе, делаем вид, что ничего не знаем, ни о чем не ведаем. Не исключено, что за нами следят, как за людьми, общавшимися с Архивариусом: не надо забывать, что люди, нам противостоящие, не простые. А разобраться с колдуном голыми руками, или даже мечом, не так-то просто.
Мастер испытующе посмотрел на Виконта, а затем вперил свой взгляд в Сотника. Тот под этим пронизывающим взглядом поежился и начал медленно наливаться багрянцем.
- Сотник, особенно я прошу об этом вас, зная, что иногда вам свойственна горячность. Но я все-таки надеюсь на вашу рассудительность. А теперь прошу меня простить: я вас оставлю. Вы же чувствуйте себя как дома.
Мастер вышел, напряженно-прямой, чуть ли не печатая шаг. Виконт проводил его взглядом - с его места был виден коридор почти на всем протяжении, - и, повернувшись к Сотнику, вздрогнул от неожиданности: тот смотрел ему прямо в глаза.
- Ну, - напряженным шепотом спросил Сотник, - что скажешь?
Виконт пожал плечами:
- А что говорить? Ты мне лучше ответь: что, Мастер собирается так это и оставить?
- Что именно?
- Убийство Архивариуса. Он не собирается найти и... покарать убийц?
Удивление, появившееся на лице у Сотника, было искренним. Потом он вдруг, вслед за своими мыслями, переменился в лице и уже озадаченно спросил:
- А ты что, не понял?
- Что не понял? - В свою очередь удивился Виконт.
- Мастер не будет давать никому спуска. Но Меч и убийцы - это, в принципе, одно и тоже. Найдя одно найдем другое.
- Да. - Виконт потер висок. - Что-то я притормозил. Да, конечно, ты прав. Но я вообще-то, о другом... - Он снова посмотрел на Виконта, как будто пытался прочесть его мысли.