Целую секунду стояла тишина, а потом мы все-таки не выдержали. Хохот стоял такой, что на нас начали даже оглядываться, хотя мы пребывали в режиме невидимости. Но, наверно, очень уж громко мы хохотали.
Отсмеялись мы не скоро. Долго еще то один, то другой вдруг начинал содрогаться от смеха. Не смеялся только Жора. Ему наше веселье не было непонятным, но анекдот он рассказал, чтобы продемонстрировать сложность стоящей перед ним проблемы, а не для того чтобы повеселить нас. Мы не прониклись. Жора снова поник головой и углубился в раздумья, чтобы отобрать именно то желание, чтобы потом не было мучительно больно вспоминать об упущенной возможности.
А в целом было хорошо. К гостинице напротив парка подъехал автобус и из него выползла очередная порция финских гостей, состоящая в основном из пенсионеров. Старички и старушки, выстроились вдоль дороги и принялись разглядывать парк.
С их места парк смотрится очень красиво. Не видно никаких промышленных деталей, которых полно в округе, наоборот, зелень, деревья, трава - сплошная благодать. Сам парк не богат какими-либо особенными деталями - меч посередине, несколько валунов вокруг, вот и все, - но все в целом выглядит просто здорово. Во всяком случае, гораздо оригинальней церетелевских гигантов, и я что-то не помню, чтобы слышал о подобном памятнике, я имею ввиду меч, где-то еще. Но меч не единственная достопримечательность парка. Если смотреть на него немного по диагонали, со стороны "Максимаркета", то один из валунов очень похож на человеческое лицо, наполовину высунувшееся из земли. Как в фильме "Покаяние", если кто-то его еще помнит. У меня этот камень почему-то всегда ассоциируется с Тасуя, легендарным эстонским народным героем, погибшим в битве при Таллинне как раз в Юрьеву ночь.
Финны возле гостиницы неожиданно оживились и начали громко охать и разными другими способами выражать свой восторг. Мы поневоле скосили глаза и уже не могли оторваться: зрелище было действительно не рядовое.
Вдоль Питерского шоссе, со стороны города, тихо-мирно шли три человека. Шли-то они мирно, но абсолютно все обращали на них внимание. Не часто на улицах Таллинна встречаются хиппи классического образца, тем более в таком районе. Это где-нибудь в центре города, где множество маленьких театральных студий, можно встретить людей экзотически одетых. Но здесь, где из культурных достопримечательностей только упомянутые парк и гостиница, а все остальное - автобазы, супермаркеты, оптовые склады и магистраль в Санкт-Петербург!
Дядя Ваня, Калев и Ярвевана шли как ни в чем не бывало. Ярвевана остался в своем наряде, только дополнил его шляпой из тонкого войлока. Дядя Ваня, скорее всего, посетил магазин second-hand'а: по потертости его джинсы превосходили все виденное мною до сих пор, рубашка - классическая ковбойка с криво обрезанными рукавами, - больше походила на мешок для картошки, плюс шерстяная жилетка, растянутая до земли. Голову его охватывала лента с национальными узорами. Поверьте, смотрелось очень необычно.
На Калеве было что-то неописуемо балахонистое, скроенное, судя по размерам, из чехла на танк, если, конечно, такие когда-либо шили.
Ярвевана рядом с ними смотрелся, как будто был во фраке, но его это не смущало, наоборот, они с Калевом шли в обнимку. Это смотрелось еще более экзотично: просто гигантский Калев и миниатюрный Ярвевана. Не удивительно, что финны сразу же схватились за свои фотоаппараты!
Но не только необычность троицы привлекала внимание. Они пели!
Дядя Ваня шел немного сбоку, ближе подойти ему не давала большая доска сложной формы со струнами. Я не сразу вспомнил, что это называется каннель. Музыкальный инструмент был весь изукрашен затейливой резьбой и цветными рисунками хипповской тематики: голубки, пацифики, цветочки, солнышки. Пальцы дяди Вани порхали по струнам, те звенели, а рев трех луженых глоток перекрывал и этот звон, и шум уличного движения. Что они пели было не понять, но ревели они довольно мелодично и по этой мелодии я вдруг узнал песню "Роллингов" "Paint It Black". К тому моменту, когда они подошли поближе, это стало совсем ясно, но послушать самое небывалое трио в истории человечества не получилось: они допели.
Ярвевана легко и мягко сел по-турецки, Калев с шумом уронил все свои бессчетные килограммы, а дядя Ваня невозмутимо уселся на Калева. Но ему тут же пришлось вскочить, поскольку Калев заворочался, перевернулся на бок, потом уселся и принялся копаться в недрах своего балахона.
- Добрый вечер всем! - Поздоровался Ярвевана.
Мы поздоровались в ответ, не отрывая глаз от Калева, который начал вытаскивать из своего одеяния различные предметы: бочонок с пивом "Saku Original", вязанку воблы, упаковку разовых стаканчиков и большую шоколадку "Калев", производства кондитерской фабрики "Калев". Широким жестом он подозвал всех к себе поближе, подождал, пока мы подползем и раздал каждому по стаканчику.
Финские старички через дорогу возмущенно галдели, поскольку невероятная троица перейдя дорогу непостижимым образом пропала из виду, и теперь пенсионеры подпрыгивали на месте от негодования, но искомое чудо больше не появлялось.
Калев тем временем выдал нам по рыбине - под стать ему, такой же гигантской, - и принялся прилаживать к бочонку краник.
Я хмыкнул. Дядя Ваня, не переставая наигрывать нечто мелодичное, взглядом спросил меня, в чем дело. Я сначала постеснялся говорить, а потом махнул рукой:
- Мне кажется, что Калеву лучше к бочонку приделать не краник, а ручку. При его габаритах как раз сойдет за кружку.
Дядя Ваня и Ярвевана в голос захохотали, к ним спустя несколько секунд присоединились и остальные. Калев, все свое внимание отдавший бочонку, а потому прослушавший мою шутку, непонимающе посмотрел на нас, пожал плечами и вернулся к своему занятию.
А дядя Ваня, отсмеявшись, заметил:
- Насколько я знаю Калева, он тебя сейчас удивит.
Калев, наконец, закончил с краником, утвердил бочонок на своем колене и все также жестом предложил подставлять стаканчики. Мы потянулись за пивом, даже Ленка, которая, как я уже упоминал, пиво не пьет. Разлив нам пиво, Калев отставил бочонок в сторону и выудил из-за пазухи еще один, неведомо как так помещавшийся. Ткнув пальцем, он проделал в днище дырку, сразу прижав ее тем же пальцем, чтобы пиво не вышло вместе с пеной. Слегка качнул бочонком, приглашая нас приступать, он поднес бочонок ко рту и в момент, когда мы сделали первый глоток сказал:
- За исполнение желаний.
Жора немедленно поперхнулся пивом. Мы свое допили более спокойно, а Ярвевана подошел к Жоре и обняв за плечи, отвел в сторону. Там они о чем-то вполголоса заговорили. Хотя какое "о чем-то"! О Жорином желании, больше не о чем.
Дядя Ваня, продолжая наигрывать на каннели, заговорил.
- Вот и кончилась наша история.
- То есть как - кончилась? А с прибалтами что будет?
Дядя Ваня пожал плечами:
- А что прибалты? Разберетесь...
Прошлой ночью, когда Сотник лишился меча, он как будто обезумел. Отбросив обломок в сторону, он с голыми руками бросился на Калева. Калев наверняка не владел ни каратэ, ни капуэйро, а Сотник, напротив, был очень хорошо подготовлен. Его силуэт размазался, за три секунды он успел нанести Калеву вчетверо большее количество ударов, но ни один удар не достиг цели.
Едва Сотник набрал обороты и принялся бить, Калев также начал двигаться. Значительно быстрее Сотника. Поэтому, когда Сотник обнаружил, что молотил воздух, Калев, оказавшийся совершенно непонятным образом за его спиной, ткнул легонько кулаком того по затылку и подхватил обмякшее тело. Развернулся к войску прибалтов, в оцепенении ощетинившиеся мечами и не знающее, что делать, легким шагом, странным для такого большого тела, подошел к ним и передал тело их предводителя.
Прибалты пятясь, ни на секунду не опуская мечи вышли из пещеры и дробный топот начал быстро удаляться.
- У них теперь предводителя нет, и заместителя предводителя тоже нет. Есть этот полевой командир, но ничего сделать он не сможет. Так, слегка попортить кровь. Пощекотать нервы. - Дядя Ваня легкомысленно махнул рукой и продолжил музицировать.