– Помоги мне одеться, – потребовал я. – И подыщи для меня меч.
Потому что мы отправлялись в Лунден.
– Нет! Нет, мы не идем в Лунден, – заявил Мереваль на следующее утро.
Нас собралась дюжина. Мы сидели во дворе большого верламесестерского господского дома, очень похожего на дом в Сестере, что неудивительно, поскольку и тот и другой построили римляне. Люди Мереваля перетащили на солнечную сторону скамьи, на которых разместились двенадцать человек. Однако поблизости находилось еще около сотни, слушавших нас. Слуги разнесли эль. У порога рыли землю несколько кур, сонная собачонка наблюдала за ними. Финан сел справа от меня, отец Ода – слева. Остальной совет состоял из двух священников и командиров отряда Мереваля. Чувствовал я себя отвратительно. Я знал, что мое тело будет болеть много дней. Левый глаз наполовину заплыл, левое ухо запечатал сгусток крови.
– Сколько воинов в гарнизоне Лундена? – уточнил отец Ода.
– По меньшей мере тысяча, – ответил Мереваль.
– Им нужно две тысячи, – сказал я.
– А у меня всего пятьсот, – заметил Мереваль. – И часть из них больные.
Мне нравился Мереваль. Трезвый, разумный человек. Я знал его много лет, теперь он поседел, а проницательные глаза прятались в сетке глубоких морщин. Вид выдавал беспокойство, хотя он и смолоду всегда выглядел встревоженным. Хороший и преданный воин, командовавший личной дружиной Этельфлэд и руководивший ее защитой с непоколебимой верностью и похвальной осмотрительностью. Он был не из тех, кто идет на риск, и, вероятно, это положительное качество для человека, главной задачей которого является защита. Этельстан доверял ему, почему и поставил во главе отборного войска, захватившего Лунден. Но потом Мереваль потерял город, введенный в заблуждение ложным известием о наступающей через Верламесестер армии.
И вот теперь он оборонял стены этого города, а не могучие укрепления Лундена.
– Какая задача поставлена перед тобой? – осведомился я.
– Не дать подкреплениям из Восточной Англии достичь Лундена.
– Они пойдут не по дороге, – напомнил я. – Их перебрасывают на кораблях, и мы наблюдали за их прибытием. Судно за судном, полные воинов.
Мереваль нахмурился, хотя для него едва ли являлось тайной то, что Этельхельм использует корабли для усиления лунденского гарнизона.
– У Мерсии кораблей нет, – заявил он как будто в оправдание своей неспособности перекрыть поток подкреплений.
– Значит, ты просто сторожишь дороги, ведущие из Восточной Англии?
– Не имея кораблей, это единственное, что мы можем сделать. Еще мы высылаем дозоры наблюдать за Лунденом.
– И за Тотехамом? – уточнил я. Я не знал точного расположения Тотехама, но из услышанного мною сделал вывод, что он где-то между Лунденом и Верламесестером.
Догадка оказалась верной, потому как вопрос вызвал неуютную заминку.
– В Тотехаме маленький гарнизон, – ответил наконец командир по имени Хеорстан. То был средних лет воин, выполнявший при Меревале роль заместителя. – Слишком маленький, чтобы доставить нам неприятности.
– Какой именно?
– Семьдесят пять, допустим.
– Значит, семьдесят пять человек из Тотехама неприятностей вам не доставляют, – с иронией продолжил я. – Тогда чем они занимаются?
– Наблюдают за нами, – пробурчал один из воинов Мереваля. Тон у него был недовольный.
– А вы попросту делаете вид, что их не существует? – Я посмотрел на Мереваля.
Снова повисла неуютная пауза. Кое-кто из сидевших на скамьях заерзал и уткнулся взглядом в пыльную площадь. Это говорило о том, что они уже предлагали напасть на Тотехам, но Мереваль отверг идею.
– Если Этельхельм вышлет войско из Лундена, чтобы атаковать короля Этельстана, – начал один из священников, явно стараясь вывести Мереваля из затруднительного положения, – мы последуем за ним. Об этом тоже говорится в нашем приказе. Мы нападем на это войско с тыла, а король ударит в лоб.
– А где король Этельстан? – спросил я.
– Охраняет Темез, – сказал Мереваль. – Во главе двенадцати сотен воинов.
– Охраняет! – подчеркнул поп, все еще пытаясь оправдать бездеятельность Мереваля. – Король наблюдает за Темезом, как мы наблюдаем за дорогами на Лунден. Король Этельстан настаивает, чтобы мы не предпринимали ничего, способного вызвать войну.
– Война уже идет, – веско бросил я. – Два дня назад погибли люди.
Священник, толстяк с венчиком каштановых волос, отмахнулся от этих смертей как от не стоящих внимания.