И вот три сотни воинов, по меньшей мере две трети из которых шли с эмблемой Этельстана, перебрались через баррикаду. Я приказал ее не разбирать, на случай если придется отступать. Солнце стояло высоко и припекало, город лежал испуганный и молчаливый. Люди Этельхельма, как я знал, находились на северных стенах, наблюдая за армией Этельстана, тогда как жителям Лундена, будь у них хоть капля здравого смысла, следовало сидеть за закрытыми дверьми.
Пришло время покинуть мост и подниматься в город.
– Теперь следите, чтобы ваши люди двигались плотным строем! – велел я Бритвульфу и Румвальду.
– Господин, не стоит ли нам разломать настил моста? – бодро осведомился Румвальд.
– И запереть себя на этой стороне? Пусть остается как есть. – Я зашагал вверх по склону, Румвальд семенил рядом. – К тому же, – продолжил я, – если какие-то из воинов Этельхельма попытаются сбежать через мост, они все равно упрутся в закрытые ворота.
– Господин, мы оставили в форте всего десять человек. – В голосе Румвальда впервые за все время прорезалось беспокойство.
– Даже шести воинов достаточно, чтобы удерживать эти ворота целую вечность, – отмахнулся я, а сам между тем гадал, каковы наши шансы одержать победу и заставить неисчислимую рать Этельхельма разбегаться в страхе. Но этими мыслями я не поделился.
– Думаешь? – не унимался мерсиец.
– Уверен.
– Тогда он будет королем! – Былой оптимизм вернулся к Румвальду. – Еще до заката Этельстан станет королем Инглаланда!
– Только не Нортумбрии! – прорычал я.
– Нет, не Нортумбрии, – согласился Румвальд, а потом посмотрел на меня. – Господин, я всегда мечтал драться рядом с тобой! Будет о чем рассказать внукам: как я сражался под началом великого лорда Утреда!
Великий лорд Утред! Услышав эти слова, я ощутил, как сжалось сердце. Слава! Мы стремимся к ней, ценим ее, а потом она бросается на нас как загнанный в угол волк. Чего ожидает Румвальд? Чуда? Нас всего триста в городе, обороняемом тремя тысячами, а великого лорда Утреда гнетут раны на теле и страх в душе. Да, мы можем открыть ворота, можем даже удерживать их до тех пор, пока Этельстан не войдет в город, но что потом? Нас все равно будет слишком мало.
– Сражаться рядом с тобой – это честь, – сказал я Румвальду то, что он хотел услышать. – И еще нам нужна лошадь.
– Лошадь?
– Если мы захватим ворота, потребуется срочно отправить гонца к королю Этельстану.
– Ах, ну да!
В этот миг появился всадник. Он вынырнул из-за гребня холма, его серый скакун осторожно ступал по камням древней мостовой. Конник повернул в нашу сторону, и я вскинул руку, остановив отряд рядом с опустевшими скамьями у «Красной свиньи».
– Кто такие? – осведомился всадник, подъехав ближе.
– Лорд Эалстан! – назвался Бритвульф, встав справа от меня.
Финан, шедший прямо за мной, занял место слева.
Всадник видел красные плащи, символ с рыбой на позаимствованных нами щитах, но не драконов Этельстана, потому что воинов с этими щитами мы поставили в задних рядах.
– Восточные англы? – Всадник вздыбил скакуна перед нами. В суле сидел молодой человек, в кольчуге тонкой работы, из отполированной кожи сбрую украшали серебряные гвоздики, а меч покоился в окованных серебром ножнах. Тонкая золотая цепь висела на шее. Конь – великолепный жеребец – занервничал и пошел боком. Успокаивая, наездник потрепал его по гриве рукой в перчатке, ярко сверкнули два крупных перстня.
– Восточные англы и западные саксы, – надменно ответил Бритвульф. – А ты кто?
– Эдор Хэддесон, – назвался всадник, потом посмотрел на меня, и на миг на лице его появилось удивленное выражение. Но оно исчезло, когда он перевел взгляд обратно на Бритвульфа. – Я служу при дворе лорда Этельхельма. Где Хиглак?
Юнец явно узнал щиты с рыбами.
– Остался в форте, – ответил Бритвульф. – Воины Красавчика не отважились на приступ и ушли на запад, но Хиглак оставил в форте достаточный гарнизон, на случай если они вернутся.