– Ушли на запад? – переспросил Эдор. – Именно там вы и нужны, вы все!
Он снова потрепал по гриве гарцующего коня и опять взглянул на меня. Раз он состоит при дворе Этельхельма, то вполне мог видеть меня на одной из встреч между королем Эдуардом и моим зятем Сигтригром. Я в таких случаях всегда щеголял в боевом облачении вождя, с руками, унизанными золотыми и серебряными браслетами. Теперь на мне была видавшая виды кольчуга, я держал щит с выжженным на нем крестом, а лицо, все в отметинах, оставшихся после встречи с Ваормундом, пряталось под кожаными нащечниками тронутого ржавчиной шлема.
– Ты кто такой? – спросил молодой человек.
– Осберт Осбертсон, – представился я, а потом кивнул на Бритвульфа. – Его дед.
– Куда ты хочешь нас отправить? – вмешался Бритвульф.
– Идите на запад. – Эдор махнул в сторону одной из боковых дорог. – Держитесь этой улицы. В дальнем ее конце обнаружите воинов, присоединяйтесь к ним.
– Этельстан собирается там нанести удар? – спросил Бритвульф.
– Мальчик-Красавчик? Господи, нет! Это мы нападем на него оттуда.
Получается, Этельхельм намеревается атаковать армию Этельстана, возможно не с целью разгромить, просто отогнать от Лундена и пощипать при этом. Я сунул руку в кошель, потом шагнул к лошади Эдора и наклонился, закряхтев от боли в ребрах. Коснувшись мостовой, я распрямился, держа в пальцах серебряный шиллинг.
– Это не ты обронил? – спросил я у Эдора, протягивая ему блестящую монету.
На удар сердца показалось, что он устоит перед искушением, но потом алчность пересилила честность.
– Должно быть, я, – соврал он и потянулся за монетой.
Я выпустил серебряный кругляш, ухватил юнца за левую кисть и с силой дернул, отчего по моему плечу разлилась волна дикой боли. Похититель Душ, меч Финана, уже покидал ножны. Испуганный конь шагнул в сторону, но это только помогло мне выдернуть Эдора из седла. Он закричал от ярости и страха. Парень падал, но левая его нога застряла в стремени, и пришлось тянуть. Мое плечо, едва не выдернутое, пока меня тащили за хвостом лошади Ваормунда, горело так, будто кто-то ткнул в сустав раскаленной кочергой. Потом Витгар ухватил скакуна за поводья, солнце блеснуло на клинке Похитителя Душ, и дорога вдруг окрасилась алым. Эдор лежал на земле, кашляя кровью и постанывая. Похититель Душ опустился снова, на этот раз острием вниз, и пробил кольчугу, кожу и ребра. Эдор судорожно вздохнул, левая рука его потянулась ко мне, хватая воздух, потом упала. Он лежал неподвижно, устремив невидящий взор в безоблачное небо. Финан нагнулся, сорвал золотую цепь, отстегнул богатый пояс с мечом и стянул перстни с затянутых в перчатку пальцев Эдора.
– Господи! – охнул Румвальд.
– Лошадь твоя, – обратился я к Бритвульфу. – Ты у нас лорд Эалстан, тебе и ехать верхом. Гербрухт!
– Господин?
– Отволоки это в переулок. – Я пнул труп Эдора сапогом.
– Никто ничего не видел! – с изумлением воскликнул Румвальд.
– Видели, конечно, – возразил я. – Просто горожане делают вид, что не замечают нас. – Я обвел глазами улицу и никого не заметил в окнах, но не сомневался, что за нами наблюдают. – Молись, чтобы они не известили Этельхельма. Осви!
– Господин?
– Веди нас к ближайшим северным воротам, и так, чтобы дворец остался в стороне.
– Крепелгейт, господин, – сказал Осви, а потом уверенно повел нас через лабиринт узких улочек и переулков.
Дома римской постройки уступили место более новым зданиям, с бревенчатыми стенами и соломенной кровлей. Затем дома кончились, и мы очутились на вершине невысокого холма в восточной части города. Прямо перед нами простирались развалины, поросшие орешником и тростником. Далеко на западе я разглядел дворец, рядом с ним руины амфитеатра, а за ними виднелся форт в северо-западном углу городских укреплений.
Прямо перед нами находились стены.
Втрое выше рослого мужчины, из тесаного камня, они окружали весь город. Через каждые двести или триста шагов стояли башни, а семь ворот охраняли мощные каменные бастионы. Стены защищали это место триста или четыреста лет, а то и больше, и сохранились едва ли не в том виде, какими их возвели римляне. Кое-где за века образовались проломы, и почти все башни лишились крыш, но проломы заделали толстыми бревнами, а башни перекрыли соломенными кровлями. Каменные лестницы вели на парапеты, а там, где стены обрушились в ров и были отремонтированы при помощи бревен, сколотили боевые площадки. Лунденские укрепления являли собой чудо и в очередной раз заставили меня удивиться, как римляне могли потерять Британию.