– Господь наша защита! – Отец Ода вошел внутрь нашего полукруга и стоял на ступенях, ведущих на парапет. – Мы должны победить! – хрипло вещал он.
Ему приходилось кричать, потому что западные саксы подошли уже совсем близко. Всадник вел их на нас, заставляя восточных англов отступать все дальше.
Я разглядывал врага. Хорошее войско. Кольчуги, шлемы и оружие говорили о том, что за ними ухаживают как надо.
– Личная дружина Этельхельма? – шепнул я Финану.
– Похоже на то.
Было слишком жарко, чтобы надевать красные плащи, да и они мешают во время боя. Зато все щиты были разрисованы прыгающим оленем Этельхельма. Воины остановились шагах в сорока, вне расстояния полета копья, и принялись колотить мечами по щитам.
– Их тут сотни четыре, – предположил Финан.
Но это было только начало, потому что к стучащим примыкали все новые воины, некоторые с оленем на щитах, другие с эмблемами прочих западносаксонских лордов. Перед нами стояла армия Уэссекса, выкованная Альфредом для борьбы с данами, а теперь обратившаяся против собратьев-саксов. Всем этим воинством верховодили всадники: они подъехали под своими пестрыми знаменами и встали перед нами.
Этельхельм, облаченный, вопреки жаре, в красный плащ, восседал на роскошном гнедом скакуне. Кольчуга его была начищена и отполирована, на груди висела золотая цепь. Лицо скрывалось под инкрустированными золотом нащечниками шлема с золотым оленем на гребне. Эфес меча горел золотом, сбрую и попону коня украшали золотые пластинки, даже стремена покрывал золотой узор. Богатый шлем затенял его глаза, но я не сомневался, что олдермен смотрит на нас с презрением. Справа от Этельхельма, верхом на рослом сером жеребце, в белом с красной каймой плаще, сидел его племянник Эльфверд. На нем единственном из всех всадников не было шлема. Его глуповатая и безвольная круглая физиономия светилась возбуждением. Парень с нетерпением ждал, когда же нас порубят на части, и сам готов был добивать тех, кто уцелеет после атаки. Отсутствие шлема указывало на то, что дядя запретил ему участвовать в бою. На пареньке была блестящая длинная кольчуга, ножны меча украшали перекрещенные золотые полоски, но прежде всего внимание привлекал головной убор, водруженный вместо шлема. То была корона короля Альфреда, золотой венец, украшенный изумрудами Уэссекса.
Позади Этельхельма расположились два священника на меринах и шестеро копейщиков на жеребцах. Копейщики явно оберегали Эльфверда и его дядю, как и всадник, чей рослый скакун стоял слева от Этельхельма. Всадник этот казался слишком большим даже для своего коня. Это был Ваормунд, по сравнению с грузной тушей которого другие всадники выглядели мелкотой. Кольчуга у него была потемневшая, щит с оленем в глубоких зарубках от клинков, а помятый шлем не имел нащечников. Он ухмылялся. Ваормунд был в своей стихии. Перед ним стояли вражеская «стена щитов», которую нужно сломать, и люди, которых надо убить. Не в силах дождаться, когда же начнется бойня, верзила спрыгнул, презрительно посмотрел на нас и сплюнул.
Потом вытащил меч. Это был Вздох Змея. Ваормунд извлек мой меч, и отразившийся от разводов на стальном лезвии солнечный зайчик ослепил меня. Верзила сплюнул еще раз, потом повернулся и вскинул Вздох Змея, салютуя Эльфверду.
– Государь! – взревел он.
Мне показалось, что Эльфверд хихикнул в ответ. А уж когда все войско подхватило хором «Государь! Государь!», он определенно смеялся. Воины горланили, продолжая молотить мечами по щитам до тех пор, пока Этельхельм не вскинул руку в кожаной перчатке, призывая к тишине, и вывел коня вперед.
– А ведь они не знают, что ты здесь, – вполголоса сказал мне Финан, имея в виду Ваормунда и остальных.
Я расстегнул нащечники, но держал щит высоко, наполовину скрывая лицо.
– Узнают, – процедил я.
– Но драться с Ваормундом буду я, – твердо заявил Финан. – Не ты.
– Жители Мерсии! – воззвал Этельхельм, потом выждал тишины.
Я заметил, как он бросил взгляд на западную стену и задержал его на миг: олдермен явно ждал сигнала о приближении войск Этельстана. Потом опять посмотрел на нас, не выдавая тревоги.
– Жители Мерсии! – снова провозгласил Этельхельм и кивком приказал знаменосцу выдвинуться вперед. Тот медленно помахал флагом – новым флагом, на котором олень Этельхельма главенствовал над драконом Уэссекса. Олдермен расстегнул золоченые нащечники шлема, чтобы люди могли видеть его узкое лицо: красивое и волевое, чисто выбритое и с глубоко посаженными карими глазами. – Сей флаг, – он указал на знамя, – это новый флаг Инглаланда! Это наш флаг, ваш и мой, стяг единой страны под властью единого короля!