– Короля Этельстана! – выкрикнул кто-то из наших рядов.
Этельхельм сделал вид, что не слышал этих слов. Он снова глянул на стены, потом безмятежно повернулся к нам.
– Одна страна! – зычно провозгласил он. – Это будет одна страна! Ваша и моя! Мы не враги! Наши враги – язычники, а где обитают язычники? Где правят ненавистные норманны? В Нортумбрии! Присоединяйтесь ко мне, и я обещаю, что каждый из вас получит свою долю богатств этой безбожной страны. Вы получите земли! Получите серебро! Получите женщин!
Эльфверд при этом осклабился и сказал что-то Ваормунду, и тот залился лающим смехом. Вздох Змея он по-прежнему держал в руке.
– Ваш король, – Этельхельм указал на ухмыляющегося племянника, – это король Уэссекса, Восточной Англии. Он предлагает вам прощение. Он предлагает вам жизнь! – И снова быстрый взгляд на дальнюю стену. – Вместе, – продолжил Этельхельм, – мы создадим единую страну для всех саксов!
– Всех христиан! – выкрикнул отец Ода.
Этельхельм посмотрел на него и наверняка узнал священника, сбежавшего в отвращении с его службы, но не выдал раздражения, а только улыбнулся.
– Отец Ода прав! – воскликнул он. – Мы создадим единую страну для всех христиан! Нортумбрия – это держава Гутфрита Язычника, и вместе мы завладеем ею, и вы, жители Мерсии, получите ее усадьбы, леса, стада и табуны, молодых женщин и пастбища!
Гутфрита? Гутфрита! Как в тумане я смотрел на Этельхельма. Гутфрит был братом Сигтригра, и если Гутфрит и вправду является королем, то, значит, Сигтригр, мой союзник, мертв. И если он мертв и это чума убила его, то кто еще умер в Эофервике? Наследником Сигтригра был мой внук, слишком юный, чтобы править, но неужто Гутфрит завладел троном?
– Господин! – прошептал Финан, толкнув меня сжимающей меч рукой.
– Сразившись со мной здесь, – продолжил Этельхельм, – вы выступите против помазанного Богом короля! Вы воюете за бастарда, рожденного от шлюхи! Но бросьте щиты и вложите мечи в ножны, и я дам вам землю и поведу против нашего настоящего врага, врага всего христианского Инглаланда! Я отдам вам Нортумбрию!
Он замолчал. Повисла тишина, и я понял, что воины Румвальда прислушиваются, почти уже готовы принять преподнесенную им Этельхельмом ложь за правду.
– Я дам вам богатство! – пообещал Этельхельм. – Я отдам вам земли Нортумбрии!
– Не тебе ими распоряжаться, – огрызнулся я. – Ты вероломный ублюдок, эрслинг, сын рябой потаскухи, кусок вонючего дерьма, ты лжец! – Финан пытался меня остановить, но я стряхнул его руку и вышел вперед. – Ты слизь из выгребной ямы! – Я плюнул в сторону Этельхельма. – И я раздам твои земли, все твои земли, народу Мерсии!
Олдермен воззрился на меня. Эльфверд и Ваормунд тоже глядели во все глаза, и постепенно до всех троих начало доходить, что хоть и растрепанный, но перед ними я, их враг. И клянусь, что я заметил, как на миг на лице у Этельхельма отразился страх. Страх пришел и ушел, но Этельхельм заставил коня податься назад. Он ничего не сказал.
– Я – Утред Беббанбургский! – обратился я к строю западных саксов. – Многие из вас сражались под моим знаменем. Мы сражались за Альфреда, за Эдуарда, за Уэссекс. Теперь же вам предстоит умирать за этот кусок куньего дерьма! – Я указал Осиным Жалом на Эльфверда.
– Убить его! – взвизгнул Эльфверд.
– Господин? – прорычал Ваормунд, обращаясь к хозяину.
– Убей его! – отрезал Этельхельм.
Я был вне себя от гнева. Гутфрит стал правителем? Горе снедало меня, грозя захлестнуть, но еще я чувствовал ярость. Ярость на то, что Этельхельм даже думать посмел о раздаче моих земель, а его вонючий племянничек может стать королем беббанбургских полей. Мне просто хотелось убивать.
Но Ваормунду тоже хотелось убивать. Он был крупнее, да и про его проворство в бою я тоже не забыл. Он обладал мастерством, необходимым для воина в обращении с мечом, копьем или секирой. Ваормунд был моложе, выше, сильнее и, вероятно, быстрее. Может, я и не уступил бы ему в скорости, если бы не был избит и меня не тащили по земле за его лошадью. Мое тело покрывали синяки, я страдал от боли и очень устал.
Но еще я был зол. То был холодный гнев, не дающий разрастись горю, гнев, жаждущий уничтожить Ваормунда и его репутацию, заработанную за мой счет. Верзила медленно шел ко мне, гравий ведущей к воротам дороги хрустел под его сапожищами, на изуродованном лице играла ухмылка. Щита у него не было, только мой меч.
Я бросил щит на дорогу, переложил Осиное Жало в левую руку, а правой вытащил взятый взаймы меч. Финан предпринял последнюю попытку остановить меня – шагнул ко мне и протянул руку.