– Назад, ирландская мразь, – проурчал Ваормунд. – Ты следующий.
– Мой бой, – сказал я Финану.
– Господин…
– Мой бой, – повторил я громче.
Медленно шагая навстречу противнику, я подумал о том, что Этельхельм допускает ошибку. Почему он ждет? Почему не попытался сразу сокрушить нас и закрыть ворота? А позволив Ваормунду сойтись со мной в поединке, он дает Этельстану дополнительное время, чтобы поспеть к нам. А быть может, Этельхельм знает больше меня, и высланные им через западные ворота воины уже сражаются с мерсийцами за стенами, и Этельстан слишком занят, чтобы прийти? Я снова обратил внимание, как Этельхельм посмотрел на стены, но опять на его лице не отразилось тревоги.
– Убей его, Ваормунд! – воскликнул олдермен.
– Искалечь его! – тонким голосом приказал Эльфверд. – Убью его я! Искалечь его для меня!
Ваормунд поманил меня левой рукой.
– Подойди! – проворковал он мне, будто ребенку. – Подойди и стань калекой.
Тогда я остановился и замер. Если Этельстан идет, мне нужно выиграть как можно больше времени. Поэтому я ждал. Пот разъедал глаза. Под шлемом было жарко. Все болело.
– Испугался? – спросил Ваормунд и рассмеялся. Потом повернулся к западным саксам, стоящим позади Этельхельма. – Он меня испугался! Вот Утред Беббанбургский! Один раз я уже побил его! Тащил его голого за хвостом своего коня! А вот его меч! – Он высоко поднял Вздох Змея. – Это хороший меч.
Верзила снова вперил в меня взгляд темных, жестоких, как у зверя, глаз.
– Ты не заслуживаешь такого клинка! – рявкнул он. – Ты трусливое дерьмо!
– Убей его! – призвал Этельхельм.
– Искалечь его! – пронзительным голоском вновь велел Эльфверд.
– Подходи, старик. – Ваормунд снова поманил меня. – Подходи!
Люди смотрели. Я не двигался. Меч я держал опущенным. У меча не было имени. Пот струился по моему лицу. Ваормунд бросился вперед.
Атаковал он внезапно и, для такого здоровяка, очень стремительно. В правой руке верзила сжимал Вздох Змея, левая оставалась свободной. Ему хотелось покончить со схваткой быстро. Я не облегчал эту задачу атакой, поэтому он решил напасть сам. Его расчет состоял в том, чтобы мощным ударом Вздоха Змея отбить в сторону мой меч, потом врезаться в меня всей своей массой, сбить с ног, обезоружить и отдать на милость Эльфверда. «Так сделай то, что его обескуражит», – сказал я себе и шагнул вправо, чего он и ожидал, а потом бросился прямо на него. Я ударил его левым плечом, и боль была яростной и резкой. Я надеялся, что Осиное Жало проткнет кольчугу, но противник в самый последний момент развернулся ко мне, и, когда мы столкнулись, клинок только скользнул ему по поясу. Я ощутил воняющее элем дыхание и смрад пропитавшейся потом кожаной поддевки доспеха. Это было все равно что наскочить на быка, но я приготовился к столкновению, а Ваормунд нет. Он слегка пошатнулся, но удержался на ногах, а потом быстро взмахнул Вздохом Змея. Я отразил удар Осиным Жалом и заметил, как левая его рука метнулась ко мне. Верзила еще не совсем обрел равновесие, и мне удалось шагнуть назад прежде, чем он схватил меня. Я развернулся и сделал выпад взятым взаймы мечом, но враг оказался слишком проворным и уклонился.
– Живее! – торопил Этельхельм. Он, верно, понял, что этот поединок – пустая трата времени. Времени, которого у него нет. Но олдермен сознавал также, что моя смерть подорвет дух мерсийцев и облегчит их избиение, поэтому не мешал Ваормунду убить меня. – Приятель, заканчивай с этим делом, – бросил он раздраженно.
– Кусок дерьма с севера, – выругался Ваормунд, а потом осклабился. – Они там на севере все сдохли! А скоро сдохнешь и ты.
Он приблизился на полшага, вскинув Вздох Змея, но я не пошевелился. Я следил за его глазами и понял, что это ложный ход. Ваормунд отступил.
– Хороший меч, – бросил он. – Куда лучше, чем заслуживает такой засранец, как ты.
Ваормунд двинулся на меня снова, на этот раз всерьез, сделал выпад Вздохом Змея и опять попытался сбить меня с ног своим весом, но я отвел Вздох Змея вправо длинным мечом, а сам шагнул влево. Верзила, поворачиваясь ко мне, рубанул с неудобной руки. Я встретил удар своим мечом, и сталь зазвенела о сталь. Потом я сместился вправо, еще ближе к нему, заходя под его руку с оружием, и, продолжая двигаться, нацелил Осиное Жало ему в живот.
Я понял в этот миг, что совершил ошибку и он меня одурачил. Я сделал именно то, чего хотел противник. Мне вдруг вспомнилась схватка на террасе над Темезом и как он ухватил меня за кольчугу. Это был его излюбленный прием. Враг подпускал меня поближе, чтобы схватить и встряхнуть, как терьер крысу. В этом маневре вес и сила дают ему решающий перевес. И вот теперь я оказался очень близко. Я проскальзывал мимо него, все еще забирая вправо, его левая ручища протянулась ко мне. Мне следовало бы отскочить, но мысль эта пришла слишком поздно, терять было нечего, поэтому я нанес укол саксом. Не обращая внимания на дикую боль в левом плече, я вогнал Осиное Жало со всей силой, какую смог собрать. Ох и тяжко дался мне этот укол, боль была просто ужасная. В стремлении вонзить клинок поглубже я застонал вслух, но продолжал давить вопреки всему.