– Тебе поручили переправить леди Эдгифу в надежное место? – обратился я к пленнику.
– Я так тебе и сказал. – К Херевульфу возвращалась дерзость.
– Тогда передай лорду Этельхельму, что я приму эту заботу на себя.
– Когда Эльфверд станет королем, лорд Этельхельм возьмет твою крепость и бросит твой труп свиньям, – заявил Херевульф.
– Его отец уже попытался это сделать. – Я вложил Вздох Змея в ножны. – И теперь кормит червей. Радуйся, что я дарю тебе жизнь.
Мы сняли с пленников кольчуги, отобрали оружие и коней, потом оставили на дороге, где лежал мертвый скакун, кровь которого темнела в грязи. Убитых было только двое, зато с десяток дружинников Этельхельма истекали кровью, как и Осви, хотя тот и утверждал, что почти не замечает своей раны. Я погнал лошадь туда, где ждала Эдгифу.
– Госпожа, пора ехать, – сказал я. – Скоро они кинутся в погоню, и нам необходимо добраться до корабля.
– Лорд Утред! – В ее голосе прозвучало изумление. – Ты пришел!
– Госпожа, нам нужно ехать.
– Но мой брат!
– Госпожа, он ведет переговоры с людьми Этельхельма, но я не могу медлить, чтобы узнать, о чем они договорились. Желаешь ждать? Тогда оставайся здесь, а я пойду.
При Эдгифу находились четыре женщины – ее служанки или фрейлины, по моему предположению. Одна держала мальчишку всего лет трех или четырех от роду, у двух других на руках были младенцы. Еще был священник в черной рясе.
– Госпожа, лорд Утред прав, – нервно сказал он.
– Но мой брат придет! – Эдгифу смотрела в сторону Фэфрешема, словно ожидая, что воины с быками или мечами на щитах вот-вот явятся ей на помощь.
– А еще придет целая орава дружинников олдермена Этельхельма, – напомнил я. – И пока не ясно, кто победил, нам стоит оставаться на корабле.
– А нельзя нам вернуться? – взмолилась Эдгифу.
Я внимательно смотрел на нее. Без тени сомнения, она была прекрасна. Кожа белая как молоко, темные брови, черные волосы, пухлые губы и взгляд, полный вполне объяснимой тревоги.
– Госпожа, ты просила моей помощи, и вот я здесь, – проговорил я настолько терпеливо, насколько мог. – А я не смогу тебе помочь, если ты вернешься в город, полный воинственных мужчин, половина из которых желает смерти твоим детям.
– Я… – начала было она, но передумала.
– Мы пойдем туда, – стоял на своем я, указывая на север. Я обернулся, но погони по-прежнему не заметил. – Вперед!
Эдгифу повела свою лошадь рядом с моей.
– А мы не можем подождать, чтобы выяснить, что произошло в Фэфрешеме? – спросила она.
– Можем. – Я кивнул. – Но только после того, как окажемся на борту моего корабля.
– Я переживаю за брата.
– А за мужа? – грубовато осведомился я.
Эдгифу перекрестилась:
– Эдуард умирает. Возможно, уже умер.
– И если это так, – все еще резким тоном продолжил я, – то Эльфверд стал королем.
– Подлая душа, – прошипела молодая женщина. – Злое создание. Отродье дьяволицы.
– Которому убить твоих детей – все равно что котят утопить, – напомнил я. – Поэтому нам следует доставить тебя в безопасное место.
– Где же такое найти? – Вопрос исходил от одной из спутниц Эдгифу, единственной, не державшей ребенка. Она повернула лошадь так, что заняла место слева от меня. – Куда мы поедем?
Было очевидно, что английский, на котором она говорила с легким акцентом, не родной для нее язык.
– А ты у нас кто? – осведомился я.
– Бенедетта, – представилась она с достоинством, заинтриговавшим меня.
Заинтересовало меня и необычное имя, не встречающееся ни у саксов, ни у данов.
– Бенедетта… – повторил я не слишком уверенно.
– Я родом из Лупиэ, – гордо заявила она. Когда я промолчал, продолжила: – Тебе не приходилось слышать про Лупиэ?
Должно быть, во взгляде моем читалось недоумение, потому что за меня ответила Эдгифу:
– Бенедетта из Италии!
– Рим! – воскликнул я.
– Лупиэ находится намного южнее Рима, – строго возразила итальянка.
– Бенедетта – моя драгоценная подруга, – пояснила Эдгифу.
– И ее явно занесло очень далеко от дома, – заметил я.
– Дом! – почти бросила мне в лицо Бенедетта. – Лорд Утред, где дом, когда приходят работорговцы и увозят тебя?