– Найти Бедвина и побеседовать с ним, – сказал я. – Он, скорее всего, во дворце, так что оттуда и начнем.
– Не забывай, что Ваормунд где-то здесь, – предупредил Финан.
– Я буду не один. Ты пойдешь со мной. Тут такая каша, что не расхлебаешь, – проворчал я. Хотя на самом деле кашу эту заварил я сам, потому что дал клятву. – Идем.
– Господин, я тоже иду! – заявила Бенедетта, поднимаясь.
– Ты?! – Я в удивлении повернулся к ней.
От неожиданности возглас мой прозвучал слишком резко, и на миг на лице ее отразился испуг.
– Господин, королева хочет, чтобы я пошла, – пробормотала женщина, потом, словно кобыла, переходящая с шага на резвую рысь, заговорила более уверенно. – Мне нужно раздобыть во дворце какие-нибудь платья. И туфли. – (Мы с Финаном тупо глядели на нее.) – Господин, у королевы Эдгифу, – продолжила Бенедетта уже с высокомерным достоинством, – во всех дворцах хранится одежда. Она ей нужна. Забрав нас из Фэфрешема, эти свиньи не позволили нам взять с собой одежду. – Женщина помедлила и посмотрела на нас. – Нам нужны платья!
Повисла еще одна неловкая пауза, пока мы с Финаном переваривали сказанное.
– Ну, тогда тебе лучше пойти, – со смешком согласился я.
Дом и корабль я оставил на попечение Берга. Я бы предпочел взять молодого норманна с собой, потому как в бою ему не было равных, но после Финана он был самым надежным из моих людей.
– Держи двери на запоре, – наказал я ему. – И поставь усиленную охрану на «Сперхафоке». Не хочу, чтобы его спалили ночью.
– Думаешь, Ваормунд вернется?
– Понятия не имею, что на уме у Ваормунда, – ответил я.
Насколько я мог судить, при Ваормунде было всего пять человек, намного меньше, чем у меня, но его присутствие в городе по-прежнему сбивало меня с толку. Рассудок говорил, что верзила безвреден и отрезан от своих во вражеском городе, но инстинкт вопил, предупреждая об опасности.
– Может, у Этельхельма есть и другие люди, которые прячутся в Лундене, – сказал я Бергу. – Твоя задача – обеспечить безопасность королеве и ее детям. Если Ваормунд объявится, не вступай с ним в бой, а погрузи всех на «Сперхафок» и выведи судно в реку, где королеве не будет ничего грозить.
– Господин, с ней все будет хорошо, – пообещал Берг.
– И держи корабль вдали от берега, пока мы не вернемся, – приказал я.
– А если не вернетесь? – уточнил Берг, но тут же опомнился. – Господин, вы вернетесь. Конечно же вернетесь.
– В таком случае возвращайся в Беббанбург и увези с собой королеву Эдгифу.
– Я? Домой? – переспросил он, ошарашенный самой мыслью вернуться без меня.
– Ты поплывешь домой, – повторил я.
Я взял Финана и еще шестерых, все в кольчугах, шлемах и с длинными мечами. Мы пошли на восток, следуя стене, обращенной к реке. Стену построили еще римляне, теперь ее прорезали в многих местах неровные провалы, призванные обеспечить доступ к торговым пристаням. Я подозревал, что мы прошли мимо дома работорговцев, где с Бенедеттой обошлись так жестоко. Узкая улочка была совершенно темной, если не считать света факелов, падающего из редких открытых дверей или окон домов, но при звуке наших шагов в домах все затихало. На детей шикали, собакам командовали молчать. Прохожие, каковых было крайне мало, спешили, завидев нас, нырнуть в дверной проем или в переулок. Город затаился, встревоженный тем, что стал игрушкой в борьбе амбиций больших людей.
Мы свернули на улицу пошире, что шла вверх по холму, к Лунденскому мосту. Миновали таверну под названием «Красная свинья» – то была пивная, где любили собираться воины Этельхельма, когда стояли в городе.
– Помнишь «Свинью»? – спросил я у Финана.
Тот хмыкнул:
– Ты повесил человека на ее вывеске.
– Кентца.
На улице тогда вспыхнула потасовка, и она могла перерасти в бунт, а самый быстрый способ положить конец беспорядкам – вздернуть кого-нибудь.
Внутри «Красной свиньи» горел факел, но вопреки его неровному свету Финан споткнулся о каменную плиту и едва не упал. Он выругался, потом вытер руки о плащ.
– Лунден, где улицы вымощены дерьмом, – с досадой проворчал он.
– Саксы грязнули, – заметила Бенедетта.
– Это крупные города грязные, – сказал я.
– Они не моются, даже женщины! – продолжила Бенедетта. – Большинство из них.
Я обнаружил, что мне нечего возразить. Лунден и впрямь был грязным, полным дерьма, но завораживал меня. Мы миновали колонны, некогда украшавшие большие здания, теперь окруженные плетнями и глиняными стенами. Тени залегли под арками, которые никуда не вели. Со времени последнего моего приезда тут построили новые дома, заполнив бреши между римскими строениями, кое-какие из них еще могли похвастаться черепичными крышами и тремя-четырьмя этажами каменной кладки. Даже ночь не могла скрыть, что некогда это было величественное место, славное колоннадами и блеском мрамора. Теперь, за исключением ближних к реке улиц, город был покинут и обратился в развалины. Народ свято верил, что по этим мостовым бродят призраки римлян, поэтому предпочитал селиться в новом саксонском городе к западу от древнего поселения. И хотя Альфред и его сын Эдуард поощряли людей снова заселять окруженное стенами пространство, бо́льшая часть Лундена оставалась заброшенной.