– Сюда! – прошипел Осви.
Финан последовал за ним, потом мы по очереди вползли в пещеру. Финан затеплил кусочек дерева побольше, и в свете этой лучины я разглядел, что мы в погребе. Я опустился на каменный пол и едва не задохнулся от смрада. Подвал располагался поблизости от выгребной ямы. Бенедетта закрыла рот и нос шарфом. Толстые колонны из узкого римского кирпича поддерживали свод.
– Мы укрывались тут, – сказал Осви, потом залез в дыру в каменной стене на противоположной стороне подвала. – Осторожнее!
Как и прежде, следом за ним шел Финан. Пламя самодельного факела мерцало. За дырой оказался другой подвал, а справа от меня была выгребная яма. Узкий проход вел к кирпичной арке, в проеме которой и исчез Осви. Его окликнул какой-то мальчишка, послышались другие голоса, Финан передал факел Видарру и обнажил меч. Потом шагнул под арку и дал команду всем замолчать. Сразу наступила тишина.
Я пролез за Финаном и обнаружил в последнем погребе около дюжины детей. Старшему из них было, наверное, лет тринадцать, младшему вполовину меньше. Три девчонки и девять оборванных мальчишек, вид у всех голодный, глаза огромные на фоне изможденных, бледных лиц. Лежаки у них были из соломы, вместо одежды – лохмотья, нестриженые волосы свисали длинными космами. Осви развел небольшой костерок, воспользовавшись соломой и щепками, и в его свете я увидел, что старший из мальчишек сжимает нож.
– Брось, парень! – рявкнул я, и нож исчез. – Это единственный выход?
– Единственный, господин, – подтвердил Осви, раздувая огонь.
– А это лорд? – пискнул один из мальчишек.
Никто ему не ответил.
– Кто это такие? – осведомился я, хотя вопрос был глупый, потому как ответ лежал на поверхности.
– Сироты, – пояснил Осви.
– Вроде тебя.
– Да, господин, вроде меня.
– Разве здесь нет монастырей? – удивилась Бенедетта. – Мест, где заботятся об оставшихся без родителей детях.
– В монастырях порядки суровые, – отрезал Осви. – Если не придешься там ко двору, тебя продадут работорговцам на реке.
– Что происходит? – вмешался мальчишка, спрятавший нож.
– Враги захватили город, – пояснил я. – Вам лучше сидеть тихо, пока все не успокоится.
– А вы убегаете от них? – поинтересовался сорванец.
– А ты как думаешь? – спросил я, и парень промолчал.
Я знал, о чем он на самом деле думает, – что может нажить небольшое состояние, выдав нас. Вот почему я уточнил у Осви, один ли выход существует из этого темного, вонючего подвала.
– Вы будете сидеть здесь, пока мы не разрешим вам уйти, – добавил я. Мальчишка только посмотрел на меня и ничего не сказал. – Парень, как тебя зовут?
Он помялся, как если бы хотел не отвечать мне, потом буркнул:
– Алдвин.
– «Алдвин, лорд», – поправил я его.
– Лорд, – неохотно прибавил он.
Я подошел к нему, переступив через лохмотья и солому, наклонился и заглянул в темные глаза:
– Алдвин, если ты выдашь нас, враги заплатят тебе шиллинг. Может, даже два. Но если окажешь мне услугу, я заплачу золотом. – Вытащив из кошеля монету, я показал ему.
Он посмотрел на монету, потом мне в глаза и снова на монету. Малец ничего не сказал, но я видел голод в его глазах.
– Знаешь, кто это? – спросил я у него, кивнув в сторону Осви.
Алдвин поглядел на Осви.
– Нет, лорд, – ответил он, снова повернувшись ко мне.
– Посмотри на него внимательно, – велел я.
Малец нахмурился недоуменно, но покорно вытаращился на Осви, лицо которого освещало пламя костерка. Перед Алдвином был воин с аккуратно подстриженной бородкой, в дорогой кольчуге, с изукрашенным богатым шитьем и серебряными пластинами на поясе.
– Осви, скажи им, кто ты такой, – приказал я, – и кем ты был.
– Я – нортумбрийский воин, – гордо заявил Осви. – Но прежде я был таким же, как ты, малец. Я жил в этом самом подвале, воровал еду и прятался от работорговцев, как ты. Потом я встретил моего лорда, и он стал моим благодетелем.
Алдвин снова уставился на меня:
– А ты вправду лорд?
Я не удостоил его ответом.
– Алдвин, сколько тебе лет?
– Не знаю, лорд. – Он пожал плечами. – Двенадцать, может?
– Ты верховодишь этими мальчишками и девчонками?