Окошко снова открылось. Света хватало, чтобы различить бородатое лицо. Человек смотрел на нас и молчал.
– Лорд Варин не любит ждать, – заявил я.
Неизвестный буркнул что-то, окошко закрылось, потом послышался звук отпираемых засовов, и две тяжелые створки разошлись, заскрежетав по мостовой, сохранившейся, похоже, тут с тех самых пор, как римляне сделали здесь двор.
– Заводите их, – заявил бородач.
– Пошли! – прикрикнул я на детей.
Во дворе стояли трое мужчин, все без кольчуг, но в толстых кожаных куртках, поверх которых висели короткие мечи в простых деревянных ножнах. Один, высокий с длинными патлами, обернул вокруг пояса хлыст. Это он открыл ворота и теперь смотрел на детей.
– Жалкая шайка, – произнес он, сплюнув на мостовую.
– Их поймали за кражей из дворцовых кладовых, – повторил я.
– Вороватые мелкие мерзавцы. За таких много не выручишь.
– Доброе расположение лорда Варина вам не помешает, – намекнул я.
Высокий усмехнулся.
– Заприте ворота! – приказал он товарищам.
Створки со скрипом закрылись, двое помощников опустили брус на скобы.
– Встаньте в ряд! – скомандовал он детям.
Те покорно выстроились в неровную шеренгу. Вид у них был испуганный. Хотя они и знали, что это все притворство, но длинноволосый со своим свернутым хлыстом внушал страх. Он принялся осматривать детишек и повернул к себе лицо Алдвина, чтобы поглядеть поближе.
– Мне никто из этих людей не знаком, – прошептала стоявшая рядом со мной Бенедетта.
– Их откармливать надо, – заявил длинный, потом остановился напротив Алайны. Он приподнял ей подбородок и ухмыльнулся. – Хорошенькая!
Я почувствовал, как Бенедетта напряглась, но промолчала.
– Красотка, – продолжил мужчина и положил руку на ворот платья Алайны, как если бы собирался сорвать его.
– Она пока не твоя, – прорычал я.
Длинный посмотрел на меня, удивившись отпору.
– Что-то не так с сучкой? – спросил он. – В струпьях, видать?
– Не тронь ее! – вскрикнули мы с отцом Одой одновременно.
Человек отдернул руку, но насупился.
– Если она чистая, – проворчал он, – то может пойти за какую-то цену. Но не этот мелкий ублюдок. – Он перешел к Рэту.
Я оглядел двор. Напротив ворот высилось здание, размерами не уступавшее иному господскому дому. Нижний этаж из больших блоков отесанного камня, а верхний – из просмоленных бревен. Дверь только одна, а единственное окно представляло собой маленькое, закрытое ставнями отверстие в расположенном на огромной высоте пугающе черном фронтоне. Справа – строение поменьше, которое, судя по валявшемуся на дворе лошадиному помету, служило конюшней. Дверь в него тоже была закрыта.
– Сколько тут народу обычно? – тихонько спросил я у Бенедетты.
– Человек десять-двенадцать, – прошептала она в ответ, но дело было лет двадцать назад, и в ее голосе не ощущалось уверенности.
Я пытался понять, каким образом Гуннальд Гуннальдсон, если он еще жив, обеспечивает свой корабль командой, ведь если Алдвин прав, на судне были банки по меньшей мере на двадцать гребцов. Возможно, нанимает людей для каждого плавания или, что более вероятно, использует рабов. Мы с Финаном были некогда гребцами именно на таком корабле: нас приковали к скамье и полосовали плетью.
Остальные два охранника стояли теперь со скучающим видом у двери в большое здание. Один зевнул. Я прошелся вдоль линии детей, по-прежнему держа Вздох Змея в руке.
– Вот за эту дадут хорошую цену, – заявил я, остановившись напротив высокой худой девчушки, спутанные каштановые волосы которой обрамляли усыпанное веснушками личико. – Если ее отмыть, будет симпатичная.
– Дай-ка взгляну.
Патлатый подошел ко мне, я вскинул Вздох Змея, воткнул ему в горло и продолжал давить, пока кровь не окрасила серый рассвет. Один из младших детей вскрикнул в испуге, но Алдвин зажал ему рот, и мальчуган смотрел округлившимися глазами, как умирающий валится на спину, хватаясь руками за перерезавший ему дыхательное горло клинок. Потом длинный испражнился, испортив утренний воздух. Он грузно упал на залитые алым камни, я повел мечом налево и направо, расширяя жуткий разрез, потом нажал снова, пока лезвие не уперлось в хребет. Кровь все еще била струями, но каждая новая струя становилась слабее, булькающие звуки затихали с очередным судорожным вдохом, и ко времени, когда раненый перестал дергаться, мои люди уже пересекли двор, убив одного охранника и пленив второго. Нам удалось прикончить двоих и взять третьего почти без шума, но тут некоторые из маленьких детей расплакались.