Он выждал, но никто не издал ни звука. Вид у него был пугающий: обхват мускулистой груди, злость на лице и размеры тяжелого меча заставили всех в комнате притихнуть. Бенедетта стиснула мою руку под столом – отчаянно и крепко.
Ваормунд преодолел последние ступени, помедлил снова, посмотрел на юнца, посмевшего его оскорбить. Потом очень расчетливым движением пнул его. Пнул еще раз и еще. Мальчишка взвизгнул, и больше мы не слышали ни единого звука, кроме тех, которые производили массивные сапоги Ваормунда, сокрушающие распростертое тело.
– Восточноанглийское бабье! – презрительно фыркнул Ваормунд.
Он снова оглядел таверну в явной надежде, что кто-то еще бросит ему вызов, но никто ничего не сказал и не пошевелился. Посмотрел он и в наш угол, но увидел только две закрытые капюшонами фигуры и священника. Свет лучины был слабый, комната темная, и разглядеть нас было трудно.
– Чертово бабье эти даны, а не мужики! – Верзила все еще пытался устроить драку. Когда никто не ответил, он схватил с ближайшего стола кувшин с элем, осушил его и вышел в ночь.
Бенедетта тихонько плакала.
– Ненавижу его, – шептала она. – Ненавижу!
Я продолжал держать ее за руку под столом. Люди бросились помогать несчастному юноше, разговоры возобновились, но уже не так живо. Йорунд, вскочивший, когда мальчишку спустили с лестницы, сходил посмотреть, что случилось с пострадавшим, и вскоре вернулся.
– Бедный парень. Ребра переломаны, яйца всмятку, половина зубов выбита, и ему еще повезло сохранить глаз. – Он сел и выпил эля. – Ненавижу этого типа, – зло добавил дан.
– А кто это? – спросил я.
– Ублюдок по имени Ваормунд. Цепной пес лорда Этельхельма.
– Похоже, он не очень жалует данов, – заметил я.
– Данов! – вскинулся Йорунд. – Да он никого не жалует: ни данов, ни саксов.
– А ты? – обратился к нему отец Ода. – Прежде ты сражался против саксов, а теперь бок о бок с ними?
– Саксы и даны! – Йорунд хмыкнул. – Отче, это брак поневоле. Большинство из моих парней – саксы, но около трети даны, и мне постоянно приходится разнимать тупых ублюдков, чтобы они не покалечили друг друга. Но это ведь юнцы, что с них возьмешь?
– Так ты командир? – удивленно спросил я.
– Да.
– Дан командует саксами? – пояснил я причину своего удивления.
– Мир меняется, не так ли? – заметил Йорунд весело. – Кёнвальд мог отобрать у меня землю, но не сделал этого, и он знает, что я самый опытный из всех его воинов. – Он обвел зал взглядом. – А большинству из этих парней опыта не хватает. Им никогда не доводилось видеть настоящей войны. Бог мой, они думают, что это нечто вроде кабацкой драки, только с копьями! И все же я надеюсь вернуть их всех до единого домой, причем вскорости!
Йорунд – хороший человек, подумалось мне. Только вот судьба, эта в высшей степени капризная сука, может распорядиться так, что однажды мне с ним предстоит сойтись в «стене щитов».
– Надеюсь, ты скоро поведешь их домой и вы благополучно уберете урожай, – сказал я.
– И я молюсь о том же, – подхватил Йорунд. – И еще молюсь о том, чтобы никогда в жизни не видеть больше ни одной «стены щитов». Впрочем, если до настоящей войны дойдет, вряд ли она будет долгой.
– Почему? – спросил я.
– Потому что нам с западными саксами предстоит воевать против мерсийцев. Двое против одного, смекаешь?
– А вдруг к мерсийцам присоединятся нортумбрийцы? – лукаво предположил я.
– На юг они не сунутся, – презрительно отмахнулся Йорунд.
– Но ты ведь сам говорил про слухи, что Утред Беббанбургский уже здесь?
– Будь он здесь, привел бы с собой армию дикарей-северян, – резонно заметил дан. – К тому же на севере лютует чума. – Он перекрестился. – Поговаривают, будто весь Йорвик завален трупами.
– Йорвик?! – Мне не удалось сдержать тревогу в голосе.
– Так говорят.
По спине пробежал холодок. Рука дернулась сжать молот и снова натолкнулась на деревянный крест Гербрухта. Отец Ода заметил мой жест.
– Дай Бог, чтобы это оказался всего лишь только слух, – торопливо вставил он, потом обратился к Йорунду, явно стараясь увести разговор от ужасов моровой язвы: – Вы скоро покинете город?
– Один Бог знает, отче, – ответил дан. – А Бог мне не сказал. Будем здесь или уйдем. Быть может, тот парень из Мерсии осложнит нам жизнь, а то, глядишь, и все обойдется. Не стоит ему этого делать, если у него хоть капля ума есть. – Он разлил по нашим кружкам остатки эля. – Но хватит мне утомлять вас разговорами про войну. Не окажешь ли ты любезность, отче, дать нам благословение?