– С удовольствием, сын мой, – сказал отец Ода.
– Госпожа, надеюсь, что ты поправишься, – обратился Йорунд к Бенедетте.
Та не поняла его, потому что он говорил на датском, но любезно улыбнулась.
Йорунд призвал зал к тишине. Отец Ода благословил собравшихся и попросил своего Бога даровать мир и пощадить жизни всех, кто находится в этой таверне. Йорунд поблагодарил его, и мы вышли. Некоторое время шагали по берегу молча.
– Значит, они обыскивают все уходящие корабли, – пробормотал Ода.
– Но на пристани Гуннальда людей у них нет, – напомнил я. – Заполучим корабль и уйдем на рассвете. Отлив и крепкие весла нам в помощь. – Говорил я так, будто все это просто, но сам-то знал, как бывает, поэтому снова дернулся к молоту, но нащупал крест.
Мы прошли еще несколько шагов, потом отец Ода хмыкнул.
– Что? – спросил я.
– Дикари-северяне, – с усмешкой проговорил он.
Такая, значит, у нас репутация. Это меня порадовало. Однако эти дикари-северяне, точнее, горстка оных оказалась в ловушке, и от всей нашей дикости нет никакого проку, пока мы не найдем способа выбраться. Нам требовался корабль.
И на следующее утро он пришел.
Часть третья
Ячменное поле
Глава восьмая
Было позднее утро, в дозоре на западной пристани стоял Иммар. Вернее, он сидел, греясь на летнем солнышке на причале, в обществе кувшина кислого эля и пары мальчишек из сиротского племени Алдвина. Те расположились у его ног и, разинув рот, внимали небылицам, что он плел. Иммар – молодой мерсиец, которого я спас от виселицы за год до того, хотя ему пришлось смотреть, как отец его сплясал в петле танец смерти по моему приказу. Вопреки пережитому, парень присягнул мне на верность и с тех пор носил кольчугу и меч. Искусству обращения с оружием он научился поразительно быстро и в двух набегах за скотом проявил себя отчаянным бойцом, однако побывать в «стене щитов» ему еще только предстояло. Тем не менее двое мальчишек с упоением слушали его истории, как и Алайна, которая подошла к ним и тоже навострила уши.
– Хорошая девчушка, – сказал Финан.
– Хорошая, – согласился я.
Мы с моим старым другом сидели на скамье близ пристани, наблюдали за Иммаром и лениво обсуждали шансы дождаться западного ветра вместо устойчивого, но легкого юго-восточного, дувшего всю ночь и утро.
– Думаешь, ее мать жива? – спросил Финан, кивнув в сторону Алайны.
– У матери больше шансов остаться живой, чем у отца.
– Это верно. Бедная женщина. – Финан откусил от овсяной лепешки. – Для Алайны было бы здорово, если бы мы нашли ее.
– Здорово, – снова согласился я. – Но она девчушка сильная. Переживет.
– Эти лепешки – ее работа?
– Ее.
– Настоящая отрава, – буркнул мой друг и швырнул остаток лепешки в воду.
– Это мышиный помет в овсе виноват, – заметил я.
– Нам нужна еда получше, – проворчал Финан.
– Как насчет двух лошадей в конюшне? – предложил я.
– Вот эти против мышиного помета не возражают. Наверное, это лучшее, чем их кормили в последние годы. Пара месяцев откорма на пастбище им не помешает.
– Да я не о том. Как насчет того, чтобы заколоть этих скотинок, освежевать и пустить на жаркое?
– Съесть их? – Финан в ужасе посмотрел на меня.
– Мы на их мясе неделю уж точно должны продержаться?
– Ну ты и варвар! – воскликнул ирландец. – Уговаривать отца Оду будешь сам.
Отец Ода не мог одобрить этой идеи. Церковь запретила пастве употреблять в пищу лошадиное мясо, потому что, как уверяли клирики, плоть эта служила для языческих жертвоприношений. По правде говоря, мы, язычники, неохотно приносим коней в жертву Одину, потому что они очень ценные. Хотя в трудные времена дар в виде скакуна способен умилостивить богов. Я такие жертвы приносил, но всегда неохотно.
– Отца Оду никто не заставляет есть конину, – заметил я. – Пусть себе живет на мышином помете.
– А вот я не могу, – отрезал Финан. – Мне нормальная пища нужна. Может, тут где рыба продается?
– Конина хороша на вкус, – гнул свое я. – Особенно если лошадь старая. Мой отец уверял, что печень старой лошади больше всего по вкусу богам. Он однажды приказал мне забить жеребенка и попробовать его печень. Она и правда оказалась отвратительной. Поэтому отец вседа непременно настаивал, чтобы лошадь была старой. Только не нужно держать на огне слишком долго, лучше прожаривать так, чтобы получалось немного с кровью.