– Пусти его в ход, я удавлю тебя им же! – предупредил я.
Он посмотрел на меня и оскалил зубы. Их у него, насколько я мог видеть, осталось всего два, а изрезанное шрамами лицо обрамляли длинные сальные волосы и ниспадающая до пояса борода.
– Брось плеть! – рявкнул я.
Он помедлил, потом неохотно подчинился.
Лифинг Гуннальдсон попытался подняться, я снова пнул его и приставил к нему Иммара:
– Если дернется, убей его!
– Да, господин, – отозвался юнец.
После этого все пошло как по маслу. Мы взошли на борт, обезоружили команду и выгнали ее на причал. Боевого духа в них не обнаружилось, даже в чернобородом, попытавшемся было взбрыкнуть. Они продолжали верить, что мы восточные англы, захватившие их город. Один спросил, можно ли ему получить обратно свой меч, и мне пришлось прикрикнуть, чтобы он заткнулся.
– А вы все оставайтесь там, где вы есть! – сказал я рабам на банках. – Видарр!
– Господин?
– Проследи, чтобы никто не двинулся с места.
Гребцов приковывали при помощи надетых на лодыжку железных браслетов. Те же, в свою очередь, крепились к длинной цепи, идущей по каждому борту от носа до кормы. Обе цепи были уже отстегнуты от носовых скреп, и рабы вполне могли сбежать, но они слишком устали и боялись.
Я оставил двоих своих парней присматривать за гребцами, посадил новых пленников в клетку к охранникам, потом встал в дверях дома и оглядел корабль. Он казался новым, но снасти провисали, а парус был свернут кое-как. Я коснулся молота и безмолвно возблагодарил богов, что получил возможность вернуть моих людей домой.
– Что дальше? – ко мне подошел Финан.
– Сведем гребцов с судна и дождемся завтрашнего рассвета.
– Завтрашнего рассвета? – удивился ирландец. – Почему не отплыть тотчас же?
Солнышко пригревало. День выдался тихий, ветра почти не было, а уж тем более северного, столь мне нужного. Но река текла стремительно, отлив тоже помогал, так что даже с уставшими гребцами мы быстро бы добрались до устья, а после полудня мог подняться ветер, который споро понес бы нас на север. Мне не меньше Финана хотелось домой. Я хотел ощущать запах беббанбургского моря и отдыхать в беббанбургском доме. Хотел отплыть на заре, укрывшись от любопытных глаз остатками темноты и речным туманом, но почему бы не пуститься в путь прямо сейчас? Город казался погруженным в спячку. Йорунд сообщил нам накануне вечером, что выходящие из порта корабли обыскиваются, но ни один восточноанглийский солдат не проявил заинтересованности в нашей пристани.
– Почему не тотчас же? – повторил я.
– Давай просто пойдем домой, – с нажимом произнес Финан.
И мы велели всем – освобожденным рабам, детям, отцу Оде и Бенедетте – грузиться на корабль. Мы напекли из остатков муки побольше приправленных дерьмом овсяных лепешек и перенесли их на борт со всей остальной добычей, которую посчитали нужным забрать из усадьбы Гуннальда. Среди трофеев оказались четыре больших добротных щита, дюжина кольчуг, два ящика с монетами и рубленым серебром, десять кожаных кафтанов и груда прочей одежды. В трюм отправился и последний бочонок с элем.
Корабль оказался набит битком. Дети сгрудились на корме, освобожденные невольницы жались на носу, с испугом глядя на гребцов, косматых, грязных и страшных.
– Я ваш новый хозяин, – объявил я гребцам. – И если вы сделаете то, что я от вас прошу, все получите свободу.
Очевидно, тут собрались представители разных народов, потому как мои слова стали вполголоса переводить. Один из них встал:
– Ты освободишь нас? – В его тоне угадывалось подозрение. – Где?
Говорил он по-датски, и я ответил ему на том же языке:
– На севере.
– Когда?
– На этой неделе.
– Почему?
– Потому что вам предстоит спасти мою жизнь, – объяснил я. – Взамен я возвращу вам ваши. Как тебя зовут?
– Иренмунд.
Я наклонился и поднял с палубы короткий меч – один из отобранных у корабельной команды, потом пошел по проходу между рабами. Иренмунд настороженно наблюдал за мной. Он был еще в оковах, этот внушительной силы молодец. Волосы, светлые и нечесаные, падали на плечи, открытое лицо выражало страх, но одновременно и вызов. Дан посмотрел на клинок, потом мне в глаза.
– Как тебя схватили? – спросил я.
– Нас выбросило на берег во Фризии.
– Нас?
– Я был матросом на купеческом судне. Мы втроем – шкипер и двое моряков – сумели выбраться на сушу и угодили в плен.