– Дрова для Лундена, – сказал я Финану.
– Откуда ты знаешь?
– У кораблей мачты не установлены, – объяснил я. – Чтобы они могли пройти под мостом.
Нужда сасконского Лундена, расположенного за римскими стенами, в бревнах для строительства домов и пристаней, а также в дровах была неутолима.
Два человека, коловшие дрова, остановились и проводили нас взглядом.
– Там впереди брод! – Один из них указал на север. Судя по выговору – дан. – Глядите в оба!
– Как называется это место? – крикнул я в ответ на том же языке.
– Лесной склад! – Дровосек пожал плечами.
Финан хмыкнул, я насупился, потом обернулся. Всадники нас по-прежнему не преследовали. В лучшем случае, подумалось мне, Ваормунд вернется в Лунден и поутру, собрав достаточные силы, снова бросится в погоню за нами. Он обыщет реку, пока не найдет «Бримвизу», а обнаружив корабль покинутым, прочешет все окрестности. На миг я склонялся к мысли развернуть судно и направиться вниз по течению, в надежде добраться до Темеза, а затем до открытого моря. Но в таком случае нам предстояло ночное плавание против течения по изобилующей мелями реке с уставшей командой. Если же у Ваормунда есть хоть капля ума, он оставит корабль с достаточным количеством воинов, чтобы перекрыть Лиган и поймать нас в ловушку.
Брод к северу от лесного склада мы прошли, не коснувшись камней, хотя пара весел сбилась с ритма, зацепив дно.
– Нам придется вскоре сделать остановку, – твердо сказала Бенедетта. – Посмотри на людей!
– Будем идти, пока светло, – ответил я.
– Но они устали!
Я тоже устал, расхлебывая кашу, которую сам заварил, и нервничал из-за замеченных нами всадников. Хотел устроить привал, но боялся этого. Река здесь широкая и мелкая. И Бенедетта была права – гребцы находились на пределе сил, и мы едва преодолевали даже слабое течение. Солнце стояло низко, касаясь гребня далеких холмов. На фоне его ослепительных лучей я смог разглядеть очертания высокой соломенной кровли над кущей вязов. Господский дом. И шанс на отдых. Я взял на себя рулевое весло, и «Бримвиза» села на мель, уткнувшись носом в берег.
– Останавливаемся? – уточнил Финан, бросив на меня быстрый взгляд.
– Скоро стемнеет. Нужно найти место, где укрыться.
– А почему не остаться на судне?
– Дальше все равно не пройти, – ответил я.
Река стремительно мелела. Мы плыли, разгребая стелющиеся по воде водоросли и постоянно цепляя веслами и килем за речное дно. Похоже, пришло время покинуть «Бримвизу».
– Мы можем дождаться прилива и подняться еще немного, – объяснил я. – Но ждать придется несколько часов. Лучше пойти сейчас.
– Но сначала отдохнем?
– Сначала отдохнем, – заверил его я.
Мы сошли на берег, захватив трофейное оружие, одежду, еду, кольчуги и деньги. Провизию я распределил, раздав каждому, кто сколько мог нести. Последнее, что я распорядился взять, – это две длинные цепи, к которым приковывались лодыжки рабов.
– Господин, они-то зачем нужны? – удивленно спросил Иммар, когда я обмотал одну из тяжелых цепей вокруг его шеи.
– Цепь стоит дорого, – объяснил я.
Прежде чем уйти от реки, я велел Гербрухту и Беорноту – единственным, кто умел плавать, – перетащить носовой конец на ту сторону реки. Подтянув корабль к восточноанглийскому берегу, воины пришвартовали его к иве, потом наполовину вброд, наполовину вплавь вернулись. То была нехитрая и, вероятно, ненужная уловка, но если Ваормунд последует за нами, то, обнаружив судно на восточном берегу, может повести своих людей в ту сторону.
Смеркалось, когда мы пересекли густо поросший лютиками заливной луг, миновали рощицу из вязов и подошли к усадьбе, которая, как и встреченные нами ранее деревни, не была обнесена частоколом. Две привязанные собаки приветствовали нас свирепым лаем. Усадьба состояла из большого дома, откуда поднимался в вечернее небо дымок, крытого свежей соломой амбара и нескольких зданий поменьше, которые я определил как житницы и конюшни. Собаки залились еще пуще, норовя сорваться с толстых веревок, и угомонились, только когда дверь открылась и в проеме, в льющемся от очага свете, обрисовались четыре фигуры. У троих были охотничьи луки с наложенными на тетиву стрелами, четвертый держал меч. Именно он велел собакам заткнуться, а потом посмотрел на нас.