Я прислушался. Со стороны холмов доносилась негромкая музыка, если это только были не глюки в моих контуженных лаем ушах.
– А зачем это нужно белке?
– Он изо всех сил старается как можно больше навредить дереву, – принялся объяснять мне Блитц. – Вот и поддерживает постоянно ярость в орле и драконе. Врет им. Несет друг про друга всякие мерзости. Дракон, впав в злобу и раздражение, жует и раздирает когтями корни Мирового Дерева, чтобы его уничтожить. А взмахи орлиных крыльев сеют смерчи и ураганы, от которых ломаются ветви дерева и происходят кошмарные разрушения во всех Девяти Мирах. Рататоск не жалеет сил, чтобы ярость обоих животных не проходила. Вот они постоянно и соревнуются, кто скорее погубит свою часть Иггдрасиля.
– Безумие! – ужаснулся я. – Рататоск ведь и сам живет на нем.
Блитц со скорбной гримасой развел руками.
– Мы все обитаем на нем, сынок. Но ведь и среди людей находятся разрушители. Их просто снедает жажда превратить мир в руины, а ведь они и сами могут погибнуть вместе с тысячами и миллионами остальных.
В моей голове барабанной дробью билась зловредная болтовня проклятой белки мужского пола.
«Я проиграл! Я не смог спасти маму!» – перекореживало мне мозги.
Зловредная тварь расчетливо била по самым болезненным точкам, повергая в отчаяние и лишая способности соображать. Я вполне мог представить себе, до какой ярости и жажды мести доводил Рататоск своим гавканьем орла и дракона.
– Но ты-то как смог сохранить ясный ум? – удивился я Блитцу. – Он же тебе, наверное, тоже что-то нагавкал.
– Ну да, – подтвердил гном. – Только я все это сам частенько себе повторяю. Ладно, сынок. Пора двигаться.
И он с такой скоростью устремился к холмам, что мне, несмотря на его короткие ноги, пришлось попыхтеть, поспевая за ним.
Мы перешли ручей, в котором, как на картинке в какой-нибудь детской книжке, сидела на листке лилий маленькая симпатичная лягушка. В небе над нашими головами носились спиралями голуби и соколы. Казалось, они затеяли игру в салочки. Обстановка вокруг была до того идиллической, что я совершенно не удивился бы, появись вдруг из зарослей полевых цветов хор милых пушистых зверей, исполняющих диснеевские песенки.
– Догадываюсь, что это не Нидавеллир, – сказал я, когда мы начали подниматься на холм.
Блитцен фыркнул:
– Нет, это гораздо хуже.
– Альфхейм? – пробовал угадать я.
– Еще хуже, – остановился Блитцен, чуть-чуть не дойдя до гребня холма. – Иди сюда, – поманил он меня к вершине. – Надо закрыть эту тему.
– Ну ни фига себе! – вырвалось у меня, едва мне открылся вид с другой стороны холма.
Впереди простирались до самого горизонта луга. Они были сплошь усеяны разноцветными пледами для пикников, на которых сидели группки людей. Бесчисленные группки, явно пришедшие сюда отдохнуть и понаслаждаться жизнью. Они ели, громко смеялись, болтали. Кто-то наяривал на музыкальных инструментах, другие запускали змеев, третьи перепасовывались пляжными мячами. Вообразите себе самый большой концерт на открытом воздухе минус сцену и выступление знаменитых артистов, и вы поймете, что мне открылось с вершины холма. На кое-ком из этих участников гигантского пикника я заметил воинские доспехи и оружие, которое, судя по мирному и благостному их виду, применять им не сильно-то и хотелось.
Две девушки вроде затеяли вялый поединок на мечах, но, скрестив их пару раз, опустили руки и с удовольствием занялись болтовней. Еще один тип развалился с мечом в шезлонге и, занятый флиртом с девушкой, которая сидела слева от него, время от времени лениво парировал выпады чувака, отдыхающего в шезлонге по его правую руку.
Блитц указал мне на гребень холма, возвышавшегося на расстоянии полумили сбоку от нас. На вершине его поблескивал замок из золота и серебра, формой смахивающий на перевернутый Ноев ковчег.
– Сессрумнир, – объяснил мне гном. – Дворец множества мест. Надеюсь, нам повезет и ее не окажется дома.
– Кого?
Блитц, не ответив на мой вопрос, двинулся к пикниковому лугу.
Едва мы туда спустились, с одного из ближайших пледов раздался окрик:
– Эй, Блитцен! Что случилось, чувак?
Гном так скрипнул зубами, что даже я услышал.
– Привет, Майлз, – поздоровался он с мужиком на пледе.
– И ты не хворай, – весело ответил ему Майлз, поднимая лениво меч, потому что какой-то тип в пляжных шортах столь же лениво замахнулся на него топором.