Центр помещения занимал выстланный персидским ковром проход, по обе стороны которого выстроились рядами жаровни с округлыми золотыми боками, а в самом конце находился помост, и на нем стоял трон.
Блитц, полностью игнорируя громкие приветствия воинов «Здорово, чувак! Добро пожаловать домой, гном!», быстро прошествовал вместе со мной к трону.
«Добро пожаловать домой? – засели мне в голову слова воинов. – Но мы ведь не в Нидавеллире».
Перед помостом плясал в очаге веселый огонь, и повсюду блестели кучки украшений с драгоценными камнями, словно сперва они валялись по всему полу, а затем кто-то их смел в аккуратные островки-холмики. По обе стороны от ступеней помоста, ведущего к трону, обосновалось по белой кошке, величиной с саблезубого тигра.
Трон был из резного белого дерева – мягкого, маслянистого, как местный свет. Мне показалось, что это липа. Спинка, задрапированная накидкой из ткани, похожей на пух под крыльями сокола, даже на взгляд поражала какой-то уютной мягкостью. Ну а на троне сидела самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
Выглядела она лет на двадцать. Сияющая вокруг нее золотая аура объяснила мне слова Блитца о том, что свет здесь особенный. Его излучала на все эта прекрасная энергичная женщина.
Свои светлые волосы она заплела в длинную косу, падавшую ей на красивое загорелое плечо, которое белый топик с американской проймой оставил открытым, как и гладкий живот. Юбка, длиной до колена, была схвачена на талии пояском из плетеного золота. На нем висели нож в ножнах и связка ключей. Шею женщины обхватывало воротничком прекрасное украшение – кружевное ожерелье из золота и драгоценных камней, напоминающее фактурой сильно уменьшенную сеть Ран, в которой заместо мусора краснели рубины и сияли бриллианты.
Женщина посмотрела на меня. От взгляда ее лазурно-голубых глаз и улыбки по моему телу от головы до ног разлилось тепло. Я был заполнен им без остатка и испытывал лишь одно желание: пусть она вечно не отводит от меня глаз и вечно станет мне так улыбаться. Вели она мне прыгнуть с Мирового Дерева в никуда, я бы без размышлений кинулся вниз.
Мне вспомнилось, как изобразил ее иллюстратор в моей детской книжке скандинавских мифов. Сколь же далек он был от действительности!
И этот дурацкий текст под картинкой: «Богиня любви была очень хорошенькой, и у нее были кошки».
Я бухнулся на колени перед своей родной тетей, сестрой-близняшкой своего отца.
– Фрея!
– Мой дорогой Магнус! – ответила мне она. – Как мне приятно увидеть тебя воочию. – Она повернулась к Блитцену, который стоял, свирепо уставившись на свои ботинки. – Как ты?
– Со мной все нормально, мама, – вздохнув, откликнулся он.
Глава XXXIX
Фрея хорошенькая! У нее есть кошки!
– Мама? – Я был так поражен, что даже и не заметил, как произнес это вслух. – Твоя, Блитцен, мама?
Гном пнул меня в щиколотку.
Фрея продолжала мне улыбаться.
– Полагаю, мой сын тебе не сказал. Он очень скромный. Блитцен, ты замечательно выглядишь, но все же поправь, пожалуйста, воротничок.
Блитцен тут же послушался, бормоча под нос:
– Был несколько занят. Спасал жизнь бегством.
– И, дорогой, – продолжала Фрея, – ты уверен насчет жилета?
– Да, мама, – проворчал он. – Совершенно уверен. Жилеты опять возвращаются в моду.
– Ну, тебе, конечно, виднее, – согласилась с Блитценом Фрея и подмигнула мне: – Он гениален по части фасонов и тканей. Гномы недооценивают его мастерство, а я считаю, он просто нашел себя в этом и создает прекрасные вещи. Знаешь, он собирается открыть собственный…
– Ну, в общем, мы… – на мой взгляд, резковато и слишком уж громким голосом перебил ее Блитцен, – мы сейчас пребываем на стадии поиска.
Фрея захлопала в ладоши.
– Потрясающе! Вы стремитесь попасть в Нидавеллир, чтобы выяснить там побольше о цепи Глейпнир, а Мировое Дерево вас ненавязчиво направляет сперва ко мне.
Одна из кошек принялась драть когтями персидский ковер, размочалив на пух и нитки кусок стоимостью в несколько тысяч долларов. Я старательно отгонял от себя невольно пришедшую в голову мысль, на сколько клочков эта зверюга способна разделать меня, если ей что-нибудь не понравится.
– Итак, леди Фрея, – обратился я к тете, – вы сможете нам помочь?
– Разумеется! – воскликнула она. – А главное, что вы сможете помочь мне.
– Ну, началось, – буркнул Блитцен.
– Сын, пожалуйста, будь повежливее, – мягко бросила Фрея. – Магнус, – вновь обратилась она ко мне, – в первую очередь мне интересно, как ты справляешься со своим мечом?
Ну и что мне было на это ответить? Я снял с цепочки рунный кулон. Он тут же превратился в Меч Лета, который я даже как-то еще не считал своей собственностью. Он в присутствии Фреи помалкивал, явно прикинувшись мертвым. Может, кошек ее испугался?