Публика зааплодировала. Многие зрители изумленно охали, словно не веря происходящему, а одна гномиха в форме медсестры, – возможно, она и была известнейшей среди других медсестер Нидавеллира НЯНЕЙ БЕМБИ, – вообще хлопнулась в обморок.
Хэртстоун прыгал на месте, и концы его полосатого шарфа реяли в воздухе не хуже любого знамени победы. Я искал взглядом Сэм, но она пряталась где-то в гуще толпы.
Джуниор злобно таращился на свои по-прежнему крепко сжатые кулаки. По-моему, он прикидывал, не стоит ли врезать себе самому по морде, а потом заорал:
– Ну и пошли вы все! Подавитесь моей головой! Не желаю жить в мире, где Блитцен одерживает победу в поединке ремесленников!
– Нет, Джуниор, я не могу тебя убивать, – устало произнес Блитцен, в котором одержанная победа явно не вызвала ни гордости, ни злорадства.
– Не хочешь? – разинул от ошаления рот старый гном.
– Нет, – подтвердил Блитц. – Ты просто отдашь мне серьги и цепь, как было условлено. И еще публично признаешься, что отец мой был полностью прав насчет старой цепи. Она нуждалась в замене еще сто лет назад.
– Никогда! – провопил Джуниор. – Подрывать репутацию своего отца не позволю!
– Как знаешь, – махнул рукой Блитц. – Придется мне, видимо, все же идти за своим топором. Боюсь только, он у меня чуть-чуть затупился.
Джуниор с таким шумом сглотнул, что, наверное, стало слышно даже в задних рядах, и уставился с вожделением на пуленепробиваемый галстук.
– Ладно, была, в общем, у Били своя доля правды, – выдавил из себя старый гном. – Нуждалась Глейпнир в замене.
– А ты был не прав, очерняя его, – с укором проговорил Блитцен.
У старого гнома начался тик сразу в обеих щеках.
– Был не прав. Признаю.
Блитцен резко откинул голову, словно пытался что-то найти в мутной сери, служившей здесь небосводом. Губы его беззвучно зашевелились. Я не большой мастак читать беззвучные речи, но все же уверен, что он сказал:
– Я очень люблю тебя, папа. Прощай.
Затем Блитц требовательно посмотрел на старого гнома. Тот щелкнул пальцами. Один из охранников, голова у которого была туго перебинтована, а ноги после контузии молотом едва двигались, подковылял, пошатываясь, к Блитцену.
– Вот, – вручил он ему маленькую бархатную коробочку.
– Серьги для твоей мамы, – последовало пояснение Джуниора.
Блитцен открыл коробочку. Внутри лежали две крохотные кошки из золотой филиграни с золотом – точь-в-точь как на ожерелье Бризингамен. Драгоценные зверьки вдруг потянулись, словно бы пробуждаясь от сна, и, поморгав изумрудными глазками, задрыгали бриллиантовыми хвостами.
Блитц захлопнул крышку.
– Пойдет. А где цепь?
Телохранитель бросил ему моток, похожий на свернутую веревку для запуска змеев.
– Издеваетесь? – спросил я. – Разве этой фигней удержишь Волка Фенрира?
Джуниор смерил меня своим фирменным взглядом убийцы.
– Лучше уж помолчал бы, сопляк, коль ничего не смыслишь в таких делах. Ты ж о Глейпнир представления не имеешь. А она такая же тонкая и легкая. Прочность ей придают парадоксальные ингредиенты. Но эта, новая, будет гораздо прочней.
– Парадоксальные ингредиенты? Это еще что такое? – повернулся я к Блитцу, который, ощупав веревку, кивнул и даже присвистнул от одобрения.
– Он имеет в виду компоненты, которые, по идее, не могут существовать. Работа с ними безумно сложна и очень опасна. Глейпнир состоит из сплава звуков кошачьих шагов, птичьей слюны, дыхания рыб и женских бород.
– Ну, тот компонент, который был в твоем списке последним, не так уж парадоксален, – возразил я. – У чокнутой Элис из Чайна-тауна есть борода, и довольно густая.
Джуниор фыркнул.
– Зубоскалить – не цепь сотворить. А она, говорю тебе, много сильней, чем Глейпнир. Имя я ей дал Андскоти, то есть Противник. И состоит она из самых зубодробительных парадоксов во всех Девяти Мирах. Вай-фай без лагов, искренность политиков, принтеры, не дающие сбоев в работе, блюда во фритюре, полезные для здоровья, и захватывающие лекции по грамматике.
– О да, – отдал я должное старому злыдню. – Такого действительно не существует.
Блитц бережно спрятал цепь и сережки в рюкзак, а из него извлек мешочек с золотыми слезами.
– Спасибо тебе, – отдал он его Джуниору. – Будем считать, наша сделка завершена. Еще только один вопрос. Как добраться до острова, где связан Фенрир?
– Я бы сказал тебе, Блитцен, если бы мог, – покачал на ладони мешочек с золотом Джуниор. – Уж поверь, что не отказался бы от удовольствия поглазеть на Волка, который тебя раздирает на части, как твоего папашу. Но, увы, где остров, не знаю.