Улыбка его стала каменной. Вокруг глаз собрались злые морщинки, которые разом его состарили лет на десять.
– Значит, решил разговор хороший испортить? Да, я убил бога света Балдра – прекрасного и бесящего своей идеальностью сына Одина и Фригг. – Локи шагнул вперед и, тыкая пальцем мне в грудь при каждом произнесенном слове, отчеканил: – И – вернись – все – назад – я – сделал – бы – это – снова.
Разум мой просто вопил: «Стоп, Магнус, хватит!», но вы же знаете: я не больно прислушиваюсь к голосу разума.
– И почему вы его убили?
У Локи на выдохе, пахнущем миндалем, как цианистый калий, вырвался краткий хриплый смешок.
– Тебе ведь уже было сказано: он приводил меня в бешенство. Фригг так пеклась о нем: «Ах, бедный мой мальчик, измучился от кошмарных снов по поводу собственной смерти!» Добро пожаловать в реальность, Балдр. Каждому ведь иногда снятся дурные сны. Но Фригг охватывал ужас, даже когда ее дорогое дитятко стукалось обо что-нибудь своей драгоценной маленькой ножкой. Словом, она взяла обещание у всего сущего, что никто и ничто не причинит ни малейших страданий ее дорогому сынку. Ей дали клятву боги, деревья и даже камни. Ты только представь, каково это – выудить клятву у камня, но Фригг удалось. А потом в честь свершившегося события боги устроили праздник и принялись просто так, для прикола, швырять в прекрасного Балдра стрелы, мечи и даже друг друга. Все от него отскакивало, не долетев, словно этот красавчик был окружен силовым полем. Мистер Совершенство превратился в мистера Неуязвимость. Прошу прощения, но мне стало от этого тошно.
Я заморгал от рези в глазах. Ненависть в голосе Локи жгла воздух.
– И вы нашли способ его убить?
Локи самодовольно хмыкнул.
– Омела белая. Фригг совершенно о ней забыла. И впрямь, казалось бы, сущая малость. Но я сделал из нее дротик и вручил его слепому брату Балдра – богу по имени Хёг. Он так расстраивался, что не может принять участия в общем веселье. Ну, я и утешил беднягу. Направил его руку с дротиком прямо в братца. И худшие опасения Фригг сбылись. Получил идеальный юноша по заслугам.
– За то, что был слишком красивым и популярным?
– Да, – кивнул Локи.
– За то, что его все любили?
– Именно. – Он склонился ко мне так близко, что мы едва не уткнулись друг в друга носами. – Только не убеждай меня, будто не совершал никогда ничего подобного. Воровство из машин, из карманов. Ты ведь выбор свой останавливал на тех людях, которые тебе не нравились. Богатых, красивых, заносчивых снобах, потому что они тебя раздражали.
Мне стало еще холоднее. Зубы выбивали громкую дробь.
– Ой, да оставь, пожалуйста. – Локи, вновь отступив назад, разочарованно поглядел на меня. – Ну, убил я одного бога. Большое дело. Он отправился прямиком в Хельхейм, где отныне почетный гость во дворце моей дочери. А вот меня наказали… Хочешь узнать, как меня наказали?
– Связали и положили на каменную плиту. А сверху на вас капает яд змеи. Я все знаю.
– Знаешь? – переспросил Локи, задрав рукава, под которыми обнажились запястья в шрамах. – Это следы вечной пытки, но богам показалось мало обречь на муки меня одного. Они еще отыгрались на двух любимых моих сыновьях Вали и Нарви. Вали был превращен ими в волка, и боги себе на потеху смотрели, как он раздирает брата. Потом застрелили и Нарви. Выпотрошили кишки из обоих моих ребят… – Голос у Локи сорвался. – В общем, не стану ходить, Магнус Чейз, я вокруг да около. Связали меня не веревками.
В моей груди вдруг возник на месте чего-то важного опустошающий холодок. Возможно, меня покидала вера, что во Вселенной есть справедливость.
– И это боги?
– Именно, Магнус, боги, – глухо проговорил он. – Помни об этом, когда повстречаешь Тора.
– А я повстречаю его?
– По-видимому. Боги даже не трудятся делать вид, что ставят добро выше зла. Асов подобные мелочи не касаются. Для них кто сильней, тот и прав. Вот после этого и скажи мне: ты хочешь выступить в бой на их стороне?
Палуба затряслась у меня под ногами, на ней заклубился густой туман.
– Пора тебе уходить, – быстро проговорил Локи. – Помни наш разговор. Пусть искусственное дыхание от козла принесет тебе максимум пользы и наслаждения.
– Что? Что вы имели в виду?
Локи, окинув меня злорадным взглядом, махнул рукой и растворился вместе со своим судном в мутно-сером ничто.
Глава XLVII
Я психоанализирую козла
Локи мне не соврал: я и впрямь очнулся с козлиной мордой у себя на лице.
Время для небольшого признания. До сих пор я целовался всего единственный раз с Джеки Молотов в седьмом классе за рядом скамей в школьной аудитории для танцев. Слабовато, конечно, для человека шестнадцати лет, но, знаете, после мне было как-то не до того. Сами знаете, жизнь на улице и все такое прочее. Прости меня, Джеки, но я и вспомнил-то о тебе только во время процесса этого удивительного искусственного дыхания.