Тор протопал к своему лежбищу из звериных шкур, упал на него и захрапел с тем же энтузиазмом, как делал все остальное.
Блитцен хмуро на меня глянул:
– Ну и во что ты нас впутал на этот раз?
– Длинная история, – отозвался я. – На-ка, сначала возьми и отведай кусочек Марвина.
Глава LI
Мы поболтали о превращении в слепней
Первым из нашей компании заснул Хэртстоун, так как до храпа Тора ему было параллельно. Пользуясь тем, что бог устроился снаружи, он заполз в палатку и мигом там отрубился.
Мы с Сэм и Блитценом продолжали сидеть у костра. Поначалу я опасался разбудить Тора, но вскоре понял: возле него сейчас хоть степ отбивай, или бей в гонги, или начни выкрикивать его имя, да даже взорви что-нибудь, все равно не проснется.
У меня возникло сильное подозрение, что именно так он своего фирменного оружия и лишился. Хитрецы великаны подождали, пока он заснет, а потом подогнали пару строительных кранов и увели с их помощью молот.
С наступлением ночи пламя костра показалось мне просто спасительным. Тьма стояла такая густая, какой я не видел даже во время наших с мамой походов с ночевками в диких местах. Из черневшего леса слышался волчий лай, от которого меня начало колотить, а ветер в каньонах выл, как хор зомби.
– Нет, сынок, – возразил мне Блитц, когда я ему сказал об этом. – Древнескандинавские зомби зовутся драуграми, и они совершенно бесшумны. Подберутся к тебе вплотную, а ты даже и не услышишь.
– Вот спасибо тебе большое, порадовал, – поежился я.
Блитцен поковырялся с рассеянным видом в миске с жарким из козлятины, которое, похоже, совершенно не жаждал отведать. Он переоделся с явной задумкой выглядеть модно и стильно на фоне йотунхеймского снега: костюм из синей шерстяной ткани и бело-сливочного цвета тренч. Для нас он тоже принес по рюкзаку с новой одеждой, которую умудрился подобрать на глазок совершенно точно. Неплохо, знаете ли, если у вас есть друг, вдумчиво относящийся в подобным вещам.
Блитц рассказал, почему так долго не возвращался к нам. Доставив маме сережки, он вынужден был задержаться в Фолькванге для исполнения нескольких важных обязанностей как представитель Фреи. От него требовалось выступить арбитром в оценке устричной выпечки, затем судить игру в волейбол, после чего присутствовать в качестве почетного гостя на шестьсот семьдесят восьмом ежегодном фестивале игры на укулеле.
– Все это было просто ужасно, – жаловался нам Блитцен. – Сережки маме понравились, но она даже слушать не захотела, каким образом я их добыл. Что ей мой поединок с Джуниором?! Она только и спросила: «А не хотелось ли тебе, Блитцен, самому делать такие прекрасные вещи?»
Он вытащил из кармана цепь Андскоти; она сияла серебряным светом, как крохотная луна.
– Эй! – принялся ободрять я его. – Ты в поединке с Джуниором был бесподобен. В жизни еще такой классной работы не видел. Ты же в свою эту утку всю душу вложил. А пуленепробиваемый галстук с кольчужным жилетом! Погоди, вот устроим тебе сделку с Тором, и запустишь свой модный тренд.
– Совершенно согласна с Магнусом, – подхватила Сэм. – Ну, может, насчет сделки с Тором он и погорячился, но у тебя-то, Блитц, настоящий талант. Если Фрея и гномы ничего в твоем деле не смыслят, то это их проблема. Мы-то знаем, что без тебя нас здесь бы не было.
– Ну конечно же, – хмыкнул Блитцен. – Без меня тебя бы не выгнали из валькирий, Магнус не помер бы, мы бы не обозлили половину богов, огненные великаны и эйнхерии не стремились бы нас убить, и мы сейчас не сидели бы на лоне дикой йотунхеймской природы рядом с храпящим, как тысяча бегемотов, богом.
– Ну да, – весело подмигнула ему Сэм. – Отличная штука жизнь.
Блитцен исторг короткий смешок, и я с радостью уловил в его взгляде уверенность, которой мне так у него последнее время недоставало.
– Ладно, – выдохнул он. – Пожалуй, пойду-ка я спать. Если нам предстоит поутру штурм великанской крепости, мне надо набраться сил. Подвинься, палаточный боров, – с трудом протиснулся он к Хэртстоуну и, не успев оказаться внутри, укрыл его своим тренчем, что показалось мне очень трогательным.
Сэм в новых джинсах и непромокаемой куртке сидела, скрестив по-турецки ноги, возле костра. Снег пошел крупными хлопьями, с громким шипением тающими в пламени. Сэм нахлобучила поверх хиджаба капюшон куртки.