– Фадлан – это как «Фалафель Фадлана», а аль Аббас…
– Ну да. Как я, – улыбнулась Сэм. – Это можно перевести как «из рода львов». Короче, – начала она вытаскивать из рюкзака спальный мешок, – этот старинный Фадлан во время визита к викингам вел дневник, который стал чуть ли не единственным письменным источником о жизни древних скандинавов. Вот с тех пор судьбы их и моей семьи переплелись. За последующие века мои родственники постоянно сталкивались со сверхъестественными существами. Может, именно потому моя мама и не особенно удивилась, узнав, кто в действительности мой отец.
Сэм, расправив спальный мешок, положила его поближе к огню и добавила:
– И вот почему Самире аль Аббас не суждено жить нормальной жизнью.
– Нормальная жизнь, – хмыкнул я. – Мне даже теперь не совсем и ясно, что это такое.
Она вроде как собралась мне что-то ответить, но в последний момент передумала.
– Пора спать, – лишь услышал я от нее.
Воображение вдруг подкинуло мне картинку. Наши с ней предки, средневековые Чейзы и аль Аббасы, расселись в России вокруг костра и обсуждают, как средневековые боги испортили им жизнь, а рядом храпит на звериных шкурах Тор. Итак, предки Сэм тесно связаны с викингами, но не только. Став моей валькирией, она связала себя и с моим семейством.
– Мы все это решим, – пообещал ей я. – Нормальной жизни, конечно, не гарантирую, но стану изо всех сил стараться, чтобы у тебя было все, о чем мечтаешь. Вернулась в сестринство валькирий, вышла замуж за Амира и получила лицензию пилота. Что от меня бы для этого потребовалось?
Она все выслушала с таким видом, будто я вдруг заговорил на иностранном языке, который требовал от нее мысленного перевода каждого из произнесенных мной слов.
– Хочешь сказать, у меня что-то с рожей не так, – хихикнул я. – На ней кровь козла?
– Нет. То есть да, – встряхнулась она. – Конечно же, кровь козла. Но дело даже не в этом. Я просто пытаюсь вспомнить, говорил мне кто-нибудь раньше такие хорошие слова.
– Да ты особенно не расстраивайся. Завтра снова начну обзываться, – спешно снизил я пафос. – Ладно, ложись. Сладких снов.
– Спасибо за пожелание, Магнус, – начала она поудобней устраиваться в своем спальнике. – Но только никаких снов. Не желаю видеть их в Йотунхейме.
Глава LII
Ну, вот и конь, и его зовут Стенли
Тор все еще храпел, как чокнутая дробилка для древесных отходов, когда мы поутру уже были готовы покинуть лагерь. А ведь я и сам проспал очень долго, потому что как взялся за рукоятку Джека, так меня и свалило словно подкошенного. Помню только, как меч, перед тем как я вырубился, прогудел мне полушутливо-полусерьезно, что победить великаншу – это не жук начхал.
Счастье еще, что мне потребовалась на восстановление всего только ночь, а не целые сутки. Волк Фенрир-то появится уже через два дня, и я больше не имел права проводить время попусту. Впрочем, подозреваю, что по мере взаимодействия с мечом у меня начинало уходить меньше сил, когда мы с ним вместе что-нибудь делали. Во всяком случае, я очень надеялся, что это именно так, хотя, даже как следует выспавшись, ощущал себя столь разбитым, будто меня всю ночь раскатывали великанской скалкой для теста.
Мы собрали вещи, позавтракали очень вкусными энергетическими батончиками, которые приволок с собой Блитц, а затем Хэрт вложил головы еще не оживших козлов в руки храпевшему Тору, и теперь, глядя на громового бога издали, можно было подумать, что он прижимает к себе двух плюшевых мишек. Вот и не говорите мне после этого, будто у эльфов отсутствует чувство юмора.
На бороде у Тора замерзла слюна. Подумать только, что от подобного бога зависит защита всех Девяти Миров!
– Ну а теперь пошли скорее отсюда, – скороговоркой выдохнул Блитцен. – По-моему, не стоит ждать, когда он проснется в обнимку с Отисом и Марвином.
Сраженная великанша нам неплохо послужила. Мы перебрались по ее телу на другую сторону ледяного болота, а потом еще по руке – до первого выступа на утесе.
Дальше все оказалось гораздо проблематичнее. Нам предстояло преодолеть с полтысячи метров вертикально вздымающегося обледенелого камня.
– Впечатляет, – глянул вверх я. – Вот в такие моменты и понимаешь, какая веселая штука жизнь.
– Если бы я могла до сих пор летать, – с сожалением проговорила Сэм.
Мне-то теперь было точно известно, что летать она может, но так как ей бы для этого снова пришлось заняться оборотничеством, я, помня наш разговор перед сном, предпочел воздержаться от комментариев.