Блитцен отдал Хэртстоуну свой рюкзак и, растопырив короткие пальцы, принялся шевелить ими в воздухе.
– Спокойствие. Сейчас сами увидите, что мы сможем подняться по этим камням. С вами гном.
– Имеешь в виду, что ты не только маэстро моды, но и крутой альпинист? – с недоверием покосился на него я.
– Я ведь тебе говорил, сынок, что гномы произошли от личинок, прогрызших туннели в плоти Имира.
– Да. И ты почему-то этим ужасно гордишься, – до сих пор было странно мне.
– Поэтому камень для нас… Ну как бы вообще и не камень, – продолжил он, игнорируя мою реплику, и, размахнувшись, изо всех сил заехал кулаком по скале.
Кулак въехал внутрь, как в тесто, совершенно при этом не пострадав, а в скале осталась глубокая вмятина, которой можно было воспользоваться для подъема. Замечательная опора.
– Легко и быстро, естественно, не получится, – предупредил Блитцен. – Мне придется потратить много усилий на этот камень. Но мы, гномы, такое умеем.
– Ты знала, что гномы способны пробить рукой камень? – спросил я у Сэм.
– Нет, для меня это новость, – не меньше, чем я, поразилась она.
– Воспользуемся волшебной цепью, чтобы не грохнуться насмерть? – спросили руки Хэртстоуна.
Меня тут же пробрала дрожь, как всегда, когда что-нибудь мне напоминает о волках, а цепь Андскоти была напрямую связана с ними.
– Эта цепь нам нужна для Фенрира, – торопливо возразил я. – Вдруг если мы ей воспользуемся, то она ослабнет.
– Вот по этому поводу можешь точно не волноваться, сынок, – вытащил из кармана серебряный клубок Блитцен. – Ее ничем не ослабишь. Хэртстоун прав. Обвяжемся ей и будем в единой связке. Так безопаснее.
– Ну да. Упадем, так все вместе, – нервно хихикнула Сэм.
– Продано, – хохотнул в свою очередь я, пытаясь изо всех сил отогнать тревогу.
Мы старательно обвязались и полезли следом за нашим гением моды и, как только что выяснилось, покорителем горных вершин вверх по отвесной скале под названием Поди-ка-заберись.
Я слышал, как бездомные ветераны делились впечатлениями о войне. По их словам, она состояла из девяносто пяти процентов скуки и пяти процентов страха. Карабканье по отвесной скале больше напоминало пять процентов ужаса плюс девяносто пять изнуряющей боли в мышцах. Руки мои тряслись, ноги дрожали, а при взгляде вниз меня начинало мутить и хотелось заплакать.
Выемки для рук и ног Блитцен проделывал в камне просто великолепные, но меня все равно несколько раз чуть не сдуло порывистым ветром. Впрочем, куда деваться? Вперед, и только вперед.
Если я в результате выдержал, то только благодаря новой силе, которую получил в Вальгалле. Магнус первой версии наверняка бы упал и разбился в лепешку. Не знаю уж, как себя ощущал находившийся в конце связки Хэртстоун, но, видимо, все же справлялся. Вот Сэм я видел перед собой. Ни разу не дрогнула, не отступилась и не пожаловалась, хоть и не обладала силой эйнхериев.
Мы достигли вершины, когда небо уже стало темнеть. С высоты, на которой мы находились, тело великанши на дне каньона казалось столь небольшим, что его можно было спутать с человеческим. Лагеря Тора, если он там еще был, мы вообще не могли разглядеть, река же поблескивала во мгле едва заметной тоненькой ниточкой.
В другом направлении маячил Йотунхейм, словно пропущенный сквозь окуляр электронного микроскопа. Горные пики в зазубринах, кристаллические утесы и овраги, наполненные яйцевидными облаками, которые очень напоминали бактерии.
Хорошая новость: я видел крепость великана. Она находилась через провал шириною в милю от нас, и окна ее горели красным, а башни устремлялись высоко вверх. Казалось, все это сооружение не построено, а вырезано какими-то умелыми гномами из цельной горной породы.
Плохой новостью был все тот же провал шириною в милю. Вершина утеса, до которой мы добрались, представляла собой узкое плато, обрывающееся в этот провал столь же отвесно, как и с той стороны, по которой мы поднялись.
Подъем занял у нас целый день. Следовательно, подсчитал я, до гномского домика мы запросто доберемся за какие-нибудь шесть месяцев. Славненькая перспектива, учитывая, что был вечер понедельника, а Остров Волка появится в среду.
– Давайте-ка встанем здесь лагерем ночью, – предложил Блитцен. – А утром, глядишь, отыщется какой-нибудь путь полегче и покороче.
Спорить никто из нас с ним не стал. Все так вымотались, что, едва улегшись, заснули.
Пробуждение нам доказало, что утро вечера не всегда мудренее. В свете его ситуация нам предстала гораздо хуже, чем накануне.
Ни единого обходного пути, ни одного удобного выступа в гладких скалах. Лишь тот же самый проклятый провал, одолеть который в короткий срок можно только прямым перелетом. С риском, что заработаю от нее топором по роже, я повернулся к Сэм. Она бы могла, обернувшись каким-нибудь планером, перенести нас вверх к крепости. Но она так и не узнала о моем замысле. Потому что, прежде чем я раскрыл рот, руки Хэртстоуна сообщили нам: