– Тяжело, ох как тяжело.
Он-то меня всего лишь держал на руках, а мне боль в ноге ужасно мешала думать и к тому же от каждого его ерзанья настолько усиливалась, что я едва не давал дуба. Но мне нельзя сейчас было терять сознание, и я как-то держался.
– Каким образом заработать? – спросил я у великана.
– Р-развлеките меня, – отозвался он. – Давайте во что-нибудь в-вместе сыграем.
– Можем в слова, – предложил я игру, в которой успел за шестнадцать лет жизни изрядно поднатореть.
– Не-е, – покачал головой Гейрод. – Ни в к-какие там не в слова, а в м-мячик. У меня же одни только д-дочери, – махнул он небрежно в сторону столовой. – Они н-никогда не хотят п-поиграть со мной в м-мячик, а я так это люблю, – громко шмыгнул он носом. – П-пожалуйста, п-поиграйте со мной.
Я поглядел на Сэм.
– Хочет в мячик сыграть.
– Плохая идея, – пробормотала она.
– Надо выжить д-десять минут, – продолжал великан. – Это в-все, о чем я п-прошу. А п-после я б-буду счастлив.
– Выжить? Играя в мяч? – не понимал я, куда он клонит.
– От-тлично, – заухмылялся он. – Значит, согласен.
Зигзагом доковыляв до ближайшей жаровни, Гейрод выхватил из нее пылающий уголь величиной с кресло.
– Н-начали!
Глава LVI
Никогда не проси гнома начать
– Беги! – сказал я Блитцену. – Беги! Беги! Беги!
Блитцен, за которым по-прежнему волочился парашют, поковылял, обалдело выпучившись от натуги и сопя:
– Тяжело, ох, как же мне тяжело.
Мы продвинулись таким образом футов на тридцать, когда Гейрод проорал:
– Л-лов-ви!
Мы всей компанией оперативно нырнули за ближайшую колонну. Пылающий уголь угодил прямиком по ней, проделав сквозную дыру. Камень колонны исторг жалобный треск. По ней до самого потолка пошли трещины.
– Бежим дальше, – возопила Сэм.
Мы неслись, а вернее, плелись (не забывайте: Блитцен тащил меня на руках!) через зал, а Гейрод, выхватывая из жаровен, попадавшихся на его пути, все новые угли, метал их в нас с поразительной для степени его опьянения меткостью. Будь он трезв, вряд ли нам суждено было выйти из этой переделки живыми.
Следующий великанский залп поджег парашют Блитцена. Будь у нас чуточку больше времени, Сэм успела бы перерубить топором стропы, но мы не могли терять ни секунды даже на это. Новая порция пылающей смерти образовала солидных размеров кратер в полу рядом с нами, опалив попутно крылья Гуниллы и шарф Хэртстоуна. Искры попали Блитцену в глаза.
– Я ослеп! – взвыл он.
– Спокуха, буду тебя направлять, – изо всех сил бодрился я. – Налево. Да нет, лево совсем с другой стороны.
Гейрод замечательно проводил время в другой части холла, распевая громкую йотунхеймскую песню, спотыкаясь, периодически вливая в себя медовуху и выхватывая из попадавшихся ему на пути жаровен все новые порции раскаленных углищ.
– Н-ну же, маленькие мои гости! – восклицал он между куплетами песни. – Н-неп-правильно вы – ик! – играете. Вы д-должны ловить мои угли и – ик! – кидать их обратно.
Я озирался, отчаянно ища выход. Напротив входа в столовую находилась еще одна дверь, но щель под ней была слишком низкой, чтобы пролезть в нее, а сама она слишком большой, чтобы вышибить ее силой, и к тому же запертой на толщенный засов из ствола дерева, загнанный в железные скобы. Короче, не вариант.
Впервые за время существования в виде эйнхерия я возмутился, что раны мои заживают чересчур медленно. Если даже нам было суждено здесь погибнуть, я предпочел бы отдать копыта здоровеньким, то есть не на руках у Блитца, а на своих двоих.
Взгляд мой упал на потолок. Последняя из колонн, пораженных Гейродом, треснула снизу доверху и прогнулась, готовая вот-вот рухнуть. Я вспомнил, как мама впервые меня заставила самостоятельно установить палатку. С тех самых пор мне был известен один непреложный закон: натянуть ровно тент, чтобы он держался, не провисая, на многочисленных опорах и колышках – задача совсем не из легких. А вот обрушить – плевое дело.
– У меня появилась идея, – объявил я друзьям. – Блитцен, придется тебе еще чуть-чуть потаскать меня, если, конечно, Сэм…
– Ну уж нет! – возразила она, не дослушав.
– Я в порядке, – простонал Блитцен. – Со мной все отлично. Даже снова уже почти могу видеть.
– Внимание, – сфокусировал я их на новой задаче. – Сейчас побежим прямо на великана.
Хэрт кинул на меня такой взгляд, что никаких пояснительных жестов ему не требовалось:
– Ты совсем спятил?
Лебедь Гунилла смотрела с ровно таким же выражением.
– Просто следуйте за мной, – сказал я. – Будет весело.
– Ох, не хотела бы я, чтобы эти слова были выбиты на моем надгробии, – скорбно проговорила Сэм.