Я сорвал с цепи кулон, и Джек, едва возвратившись в свой облик, разразился бурным потоком отборнейшей ругани.
– Ты… – орал он, уставившись острием на Фрея и прибавляя эпитеты, которые я не считаю нужным здесь повторять, – ты отдал меня в обмен на мерзлотку! Чувак, как это понимать – меч на девушку менять! Врубаешься, о чем я?
– Привет, старый друг, – с грустью улыбнулся ему Фрей.
– А-а, значит, теперь мы снова друзья, – возмущенно прогудел меч. – Не-а! Между нами все кончено. – Он чуть помолчал. – Но сынок у тебя нормальный. Мне нравится. Ну, по крайней мере сейчас, пока не собрался меня променять на законный брак с великаншей.
– В списке моих ближайших дел такого не предусмотрено, – поспешил его успокоить я.
– Круто, – одобрил мою позицию Джек. – Но что касается твоего жалкого предка, этого небратана-изменника…
Я заткнул его, превратив в кулон, и посмотрел на отца.
– Небратана?
Он обреченно развел руками.
– Мой давний выбор. Отдал меч за любовь.
– И в Рагнарок погибнешь из-за того, что у тебя его нет.
Он указал на скипетр из оленьего рога.
– Стану сражаться им.
– Рогом животного?
– Одно дело знать, что тебе суждено, а другое – покорно смириться с этим и сложить руки. Я все равно исполню свой долг и уложу этим рогом множество великанов. Даже Бели – одного из лучших их полководцев. Но ты совершенно прав: для победы над Суртом нового моего оружия недостаточно и в конце концов я погибну.
– Ты говоришь об этом с таким спокойствием.
– Даже боги не вечны, Магнус. Какой смысл тратить силы и убиваться над тем, чего все равно не изменишь. Я знаю: борьба с временами года тщетна. Зато могу сконцентрироваться на сезонах, которые мне подвластны, и постараться их сделать как можно более радостными, богатыми и обильными. – Он дотронулся до моей щеки. – Впрочем, ты все и так уже понимаешь. Ни одно дитя Тора, Одина или даже благородного Тюра не устояло бы перед манкостью обещаний Хель и убедительными речами Локи. А ты вот смог. И лишь сыну Фрея достало решимости и уверенности в нужный момент отпустить Меч Лета.
– Отпустить?.. Мама просила…
– Да, да. – Фрей достал из-за трона наглухо запечатанную керамическую банку размером с человеческое сердце и вложил ее в мои руки. – Ты ведь знаешь, чего бы она хотела.
Любой мой ответ ничего бы не стоил, а потому я просто кивнул в расчете, что он вполне поймет мои чувства.
– Ты, мой сын, принес Девяти Мирам надежду, – с чувством проговорил Фрей. – Это как бабье лето. Последние ласковые деньки перед осенней слякотью и зимней стужей. Вот и у нас появился еще один шанс на тепло, свет и рост перед длинной зимой Рагнарока.
– Но ведь…
Фрей прервал меня, улыбнувшись.
– Именно. Теперь следует сделать уйму всего. Асы и ваны разобщены. Локи становится все сильнее. Даже связанный, он ухитряется стравливать нас, отвлекать, из кожи вон лезет, чтобы мы позабыли о главном своем назначении. Я виноват не меньше других. Постоянно на что-нибудь отвлекался. Очень надолго покинул мир настоящих мужчин. Только благодаря твоей маме… Ну, в общем, толкнул я тебе тут длинную речь о том, что не надо цепляться за прошлое. – Он печально взглянул на емкость в моих руках. – Душа твоей мамы была полна жизни. Она может гордиться тобой.
– Папа… – По-моему, я произнес это просто так. Раньше-то мне было не к кому так обратиться. – Вот только хватит ли у меня сил?
Он вытащил из кармана рубашки потертый листок бумаги и протянул его мне – один из тех самых флаеров, которые Аннабет и ее отец раздавали прохожим в день моей смерти.
– Ты будешь не в одиночестве. А теперь отдыхай, сын. Обещаю, мы снова встретимся, и не через шестнадцать лет, а гораздо раньше. Пока же свяжись обязательно со своей кузиной. Вам обязательно надо поговорить. Тебе потребуется помощь, прежде чем все будет сказано и сделано.
В словах его мне послышалось что-то тревожное, но возможности расспросить, в чем дело, не оказалось. Не успел я и глазом моргнуть, Фрей исчез, а меня вместе с флаером и керамической емкостью вынесло вновь на палубу вальгалльского корабля. Рядом со мной сидел, жадно прихлебывая из кубка медовуху, Хафборн Гундерсон.
– Ну? – улыбнулся он мне во весь рот. – Я ведь тебе жизнью обязан. Ничего не имеешь против, если я угощу тебя вкусным обедом?
Раны его по большей части уже затянулись, а судно наше стояло, пришвартовавшись к берегу реки, которая протекала через фойе Вальгаллы. Как мы там оказались, понятия не имею. Мои друзья уже стояли на пристани, беседуя с управляющим Хельги и мрачно взирая, как с корабля выносят тела трех валькирий.