Блитцен покачал головой.
– Лучше придерживайся магии, мой друг.
Хэрт зажестикулировал сердито и резко:
– Не могу читать по твоим губам! И с бородой-то ужасно, а с лыжной маской вообще ничего не понять.
Блитц, поставив на землю сумку для боулинга, принялся одновременно говорить и жестикулировать:
– У Хэрта великолепно выходит с рунами. Он в рунной магии сведущ больше всех живых смертных.
– Ты под смертными подразумеваешь людей? – решил уточнить я.
Блитц фыркнул:
– Сынок, люди не единственные смертные. Так что я подразумевал и их, и гномов, и эльфов. Великанов в учет не беру. Они странные. Боги, естественно, тоже случай особый. Ну и еще предсказатели из Вальгаллы. Всю жизнь теряюсь в догадках, что они из себя представляют. Но вот среди тех трех видов смертных, о которых я говорю, Хэртстоун – лучший из магов, а возможно, вообще единственный. И уж наверняка первый, кто за последние столетия посвятил этому жизнь.
– Я краснею, – показал Хэртстоун, хотя на его лице лично мне ничего такого заметно не было.
– Я это к тому, – продолжал тем временем Блитц, – что к магии у тебя настоящий талант, а тебе зачем-то приспичило становиться лучником.
– Эльфы были великими лучниками, – Хэрту явно хотелось освоить и это искусство.
– Тысячу лет назад, – поморщился Блитц и рубанул ребром ладони между большим и указательным пальцами другой руки – знак раздражения и досады тем, что друг хочет заняться совершенно не своим делом. – Хэрт просто романтик, – принялся объяснять он мне. – Мечтает о прежних днях. Он из тех эльфов, которые ездят на ренессансные фестивали.
Хэрт возмущенно крякнул.
– Всего один раз.
– Ребята, не лучше ли нам сейчас все-таки поискать Сэм, – напомнил им я.
– Бессмысленно, – в бешеном темпе задвигались пальцы Хэрта. – Она обыщет реку. Пускай зря тратит время. Мы уже обыскали.
– А что, если мы с вами проворонили меч? – засомневался Блитц. – Вдруг ей известен какой-нибудь способ его найти?
– Но он не в реке, – сказал я.
Блитц и Хэрт разом уставились на меня.
– Откуда такая уверенность? – спросил Блитц.
– Не знаю, но просто теперь, когда мы находимся рядом с водой, ясно чувствую то же, что возле своего гроба, – проговорил я, глядя на серую реку во льду. – Ну, это, знаете, все равно что взять в руки жестяную банку. Сразу ведь убеждаешься, пусто в ней или нет. Вот и с мечом у меня сейчас полное ощущение пустоты. Нигде здесь он мне знать о себе не дает.
– Взять в руки жестяную банку, – задумчиво повторил Блитц. – А ты не мог бы направить нас в таком случае к той, которая не пустая, а…
– Вот это бы было правильно, – прервал его голос Самиры аль Аббас.
Стремительно вылетев из-за киоска, она пнула меня в грудь. Я врезался спиной в дерево. Мои легкие распластались, словно бумажный пакет, из которого хлопком ладони вышибли воздух. К тому времени, как я вновь обрел возможность дышать и видеть, Блитцен валялся кулем у стены киоска, руны из кисетика Хэрта рассыпались веером по земле, а над ним самим Сэм занесла свой топор.
– Прекрати! – попытался проорать я, но исторг лишь жалобное сопение.
Хэрт, увернувшись от топора, пошел было в атаку на Сэм, которая тут же выпадом заправской дзюдоистки подсекла его коленом. Эльф плашмя рухнул на спину.
Блитцен предпринял попытку встать. Шляпа его при этом съехала набок, очки слетели, и кожа вокруг его глаз немедленно начала сереть от дневного света.
Сэм развернулась, намереваясь вдарить по нему топором. Я впал в бешенство. Рука сама потянулась к цепочке на поясе. Стоило моим пальцам коснуться ее, она превратилась в меч. Моментально выхватив его из ножен, я им воспользовался как тарелкой фрисби. Со свистом пролетев по воздуху, он врезался в топор Сэм, выбил его у нее из рук и попутно едва не стесал ей лицо.
Она ошалело уставилась на меня, словно не веря происходящему.
– Какого Хельхейма?
– Ты первая начала, – парировал я.
Хэрт, изловчившись, вцепился руками ей в щиколотку. Она отфутболила его резким ударом ноги.
– Прекрати пинать моего эльфа, – потребовал я.
Она откинула назад платок, дав своим темным волосам рассыпаться по плечам, и приняла боевую позу в явной готовности сразиться со всеми нами одновременно.
– Не хочешь помочь мне, Магнус? Останься при мне моя прежняя сила, я бы вырвала из тебя душу за все беды, которые ты мне причинил.
– Допустим, – кивнул я ей. – Но, может, лучше расскажешь, зачем ты здесь? Вдруг мы сможем договориться и даже помочь друг другу.
Блитцен в гневе затряс своими очками, которые не успел еще донести до лица.