– Может, конечно, его сейчас здесь и нет, – с безумным видом пролепетала она. – Или лучше всего сказать, что я твой репетитор.
Не врубившись, о чем она, я подошел вплотную к прилавку, а Сэм предпочла задний план, явно пытаясь укрыться за фикусом в кадке.
– Абдель здесь? – спросил я у парня на кассе.
Не успел он мне ответить, как из кухни, улыбаясь и на ходу вытирая руки о фартук, возник сын Абделя, Амир.
– Джимми, как жизнь? – поприветствовал он меня.
Я расслабился. После Абделя Амир здесь был следующим самым лучшим. Лет девятнадцати, стройный и привлекательный, с прямыми темными волосами, татуировкой арабским шрифтом на бицепсе и такой ослепительной белозубой улыбкой, что мог бы спокойно продать целый грузовик отбеливающей зубной пасты. В фалафельной он, как и все остальные, знал меня под именем Джимми.
– Жизнь нормально, – ответил я. – А как отец?
– Он сегодня в Сомервилле. Тебе поесть?
– Ты классный.
Амир рассмеялся:
– Да ладно тебе.
Тут он скользнул взглядом мне за плечо. Улыбку как стерло с его лица, а сам он остолбенел.
– Самира? Ты что здесь делаешь?
Она, еле переставляя ноги, проковыляла вперед.
– Привет, Амир. Я тут, видишь ли, Ма… то есть Джимми уроки даю.
– Ну да? – Амир уперся локтями в прилавок, бицепсы на его руках напряглись.
Этот чувак целыми днями пахал во всех заведениях своего отца, умудряясь при этом не посадить ни единого пятнышка на футболку.
– Разве ты не должна быть сейчас на занятиях? – продолжал удивляться он.
– Да ты понимаешь, – медленно начала она, явно изобретая ответ на ходу, – мне за занятия с учениками вне кампуса начисляются дополнительные баллы. Вот я и взялась подтягивать Джимми и его одноклассников. – И она указала на столик, где Блитц с Хэртом вели на языке жестов яростный спор, выписывая руками круги и другие фигуры. – По геометрии их подтягиваю, но, боюсь, они в ней безнадежны.
– Безнадежны, – немедленно поддержал ее я. – Но фалафель поможет нам заниматься получше.
– Ладно, если чего, я тебя прикрою, – заговорщицки посмотрел Амир на Самиру. – А тебя, Джимми, рад видеть. Так здорово, что с тобой все в порядке. А то вчера эта история на мосту… В газетах была фотография погибшего парня. Он так похож на тебя. Имя, конечно, другое, но мы все равно встревожились.
А мне, из-за полной зацикленности на фалафели, даже в голову не пришло, что они запросто могут все сопоставить.
– Ах да. Я тоже видел газеты, – постарался, как мог, спокойно проговорить я. – Но со мной-то порядок. Видишь, с преподавательницей геометрии занимаюсь.
– Ну-ну, – улыбнулся Самире Амир.
Неловкость сгустилась такая, что хоть топором разрубай.
– Ладно, Самира, большой привет от меня Джиду и Биби, – к счастью, заторопился он. – Идите к своим за столик. Сейчас притащу вам еду.
Сэм пробубнила нечто невнятное. То ли «спасибо, ты очень любезен», то ли «сдохнуть мне лучше бы прямо на месте», и мы присоединились к Блитцу и Хэрту.
– Ну и ну, – уселся я поудобней на стул. – Откуда ты знаешь Амира?
Самира надвинула еще ниже платок на лоб.
– Не придвигайся так близко ко мне, – процедила она сквозь зубы. – И постарайся выглядеть как ученик, с которым мы обсуждаем исключительно геометрию.
– Треугольники, – начал отчетливо я. – Четырехугольники. Только не понимаю, чего смущаться-то? – перешел я почти на шепот. – Амир – классный парень. А если ты знаешь семейство Фадлан, твой имидж, считай, для меня поднялся до уровня рок-звезды.
– Он мой кузен, – сердито выпалила она. – Двоюродный, а может, троюродный. Ну, что-то в этом роде.
Я перевел взгляд на Хэрта. Он сердито уставился в пол. Блитцен сидел без маски и очков. Искусственный свет, вероятно, ему не вредил. Лицо его было мрачно, руки нервозно возили взад-вперед пластиковую вилку по столу. За время нашего с Сэм отсутствия они явно успели хорошенько поссориться.
– Но почему ты так нервничаешь? – вновь обратился я к Сэм.
– Ты когда-нибудь прекратишь? – раздраженно спросила она.
Я в виде капитуляции поднял вверх руки.
– Кажется, лучше начать по новой. Привет всем. Я Магнус, и я эйнхерий. Если уж мы не собираемся изучать геометрию, может, хотя бы обсудим, с чего начать поиски Меча Лета?
Ответа ни от кого из троих не последовало. Мимо, клюя на ходу какие-то крошки, вразвалку проковылял голубь.
Я оглянулся на фалафельную. Амир по каким-то причинам опустил металлическую штору. Странно. Ни разу раньше не видел, чтобы он в обеденное время закрывал заведение. Меня одолела тревога. Что, если он на Сэм за что-то обиделся и теперь снимет меня с довольствия?