Если так, это полная катастрофа. Просто с ума сойти.
– Что случилось с нашей едой? – произнес я вслух.
– Могу посодействовать с тем и с другим вопросом, – тоненьким голосом просипели у моих ног.
Я глянул вниз и, закаленный событиями последней экстрим-недели, не только не вздрогнул, но даже особенно не удивился, поняв, кто со мной говорит.
– Братцы, – спокойненько посмотрел я на остальных. – Этот голубь нам вроде хочет помочь.
Голубь тут же вспорхнул на наш стол. Хэрт вздрогнул, едва не свалившись со стула. Блитц воинственно выставил вперед пластиковую вилку.
– Здесь иногда обслуживают очень медленно, – просипел голубь. – Я, однако, могу ускорить доставку вашего заказа, а также сообщить, где следует искать меч.
– Это не голубь, – схватилась за топор Сэм.
Тот скосил на нее оранжевую бусинку глаза.
– Может, и нет, – не опроверг он ее утверждения, – но, если убьешь меня, никогда не получишь обеда, не найдешь меч и не увидишь снова своего суженого.
Глаза у Сэм стали такие, словно из них сейчас во все стороны полетят разрывные пули.
– О чем это он? Что там и где еще сужено? – не совсем разобрался я.
Голубь заворковал.
– Если хотите, чтобы «Фалафельная Фадлана» снова открылась…
– Да ты нам, никак, войну объявляешь? – разозлился я.
Меня подмывало схватить беспардонную птицу, однако что-то мне подсказало в последний момент, что даже при всех эйнхериевских апгрейдах попытка вряд ли пройдет успешно. Поэтому я просто спросил:
– Что ты сделал с Амиром?
– Пока ничего, – небрежно просипел он. – И обед вам сейчас доставят. Только одно условие: я начинаю есть первый.
– Ну, предположим, я тебе поверил, – осторожно произнес я. – Что ты хочешь в обмен на сведения о мече?
– Услугу за услугу, – внесло некоторую ясность нахальное пернатое. – Допускаю возможность торга. Ну, мы договорились или фалафельное заведение останется навсегда закрытым?
Блитцен покачал головой.
– Нет, Магнус.
Хэрт показал:
– Голубям доверять нельзя.
Сэм не мигая смотрела в упор на меня, и во взгляде ее мольба смешалась с безумием. То ли фалафель ей нравилась даже больше, чем мне, то ли ее волновало что-то совсем другое.
– Ладно, – сказал я голубю. – Тащи наш обед.
Железная штора немедленно взмыла вверх. Парень за кассой стоял, замерев неподвижной скульптурой, прижимающей к уху мобильник, однако мгновенье спустя разморозился, глянул через плечо и прокричал названия блюд в заказе столь будничным тоном, словно вообще ничего не произошло.
Голубь, снявшись с места, пролетел сквозь все кафе и исчез за прилавком фалафельной. Кассир, кажется, даже и не заметил его. Как, впрочем, не обратил внимание и на то, что почти тут же из его заведения вылетела птичка куда больше голубя, а именно лысый орел, держащий в лапах поднос, с которым и приземлился в центр нашего стола.
– Значит, теперь ты орел, – отметил я очевидное.
– Да, – произнес он прежним осипшим голосом. – Обожаю модификации. Вот ваша еда.
На подносе стояло все, что я только мог пожелать. Парящие квадратики пряного рубленого мяса в тесте. Горка бараньих кебабов с мятным йогуртовым соусом. Четыре свежих питы, украшенные сверху кусочками маринованных овощей и начиненных шариками из нутовой пасты с тахинной подливой.
– О Хельхейм! О да! – Я с торжествующим воплем жадно потянулся к подносу, но голубь меня клюнул в руку.
– Погоди, погоди. Я первый.
Вы когда-нибудь видели, как орел поедает фалафель? Эта ужасающая картина теперь преследует меня в ночных кошмарах.
Не успел я и глазом моргнуть, как эта лысая тварь спылесосила с подноса все, кроме крохотного кусочка маринованного огурца.
– Эй! – жалобно взвыл я.
Сэм, вскочив на ноги, занесла над птицей топор.
– Это великан. Другого и быть не может.
– Уговор есть уговор, – спокойно отреагировав на ее слова, сытно рыгнул орел. – Что ж, перейдем к проблеме меча.
С яростным кличем мужчины, лишившегося своей законной фалафели, я выхватил меч и плашмя ударил им орла.
Не самый, согласен, разумный поступок с моей стороны, но я в тот момент был зол и ужасно голоден. К тому же не выношу, когда меня надувают, и питаю мало симпатии к лысым орлам.
Меч пришелся птице по спине и прилип к ней, словно намазанный суперклеем. Я попытался его оторвать, но держался он намертво, а руки мои столь же фундаментально приросли к рукояти.
– Ладно, – презрительно просипел орел. – Можем и так позабавиться.
И, волоча меня за собой, он со скоростью шестьдесят миль в час понесся сквозь дворик атриума.
Глава XXX
Яблочко или жизнь