Добравшись до края крыши, я глянул вниз и предпринял маневр, который для Магнуса довальгалльской версии оказался бы просто немыслим. Сигая десятифутовыми прыжками с крыши на оконный карниз, с него – на кронштейн для флага, потом еще на какие-то небольшие выступы, наконец, мои ноги коснулись ступеней парадного подъезда. «Вы говорите, скорее вниз? – пронеслось у меня в голове. – Да никаких проблем».
Друзья приветствовали меня на тротуаре.
– Кто это был? – немедленно поинтересовался Блитцен. – Великан?
– Понятия не имею, – выдохнул я. – Мне только известно теперь, что его зовут Большой Мальчик и он любит яблоки.
И я подробно пересказал им весь наш разговор.
Хэртстоун, хлопнув себя по лбу, прожестикулировал:
– И ты поклялся?
– Ну, выбор-то у меня был невелик, – развел я руками. – Если бы не поклялся, он бы меня разодрал о противоголубиные шипы.
Сэм с воинственным видом уставилась на небо, явно в надежде увидеть орла и метнуть в него свой топор.
– Ничем хорошим это не кончится, – бросила она мрачно. – Сделки с великанами до добра не доводят.
– Ну, как-никак, Магнус все же узнал, где находится меч, – был более оптимистично настроен Блитцен. – К тому же Ран все же богиня, а значит, должна занимать нашу сторону, правда ведь?
Сэм фыркнула.
– Видать, ты не слышал о ней того, что известно мне. Но выбора-то у нас действительно нет. Пошли искать Харальда.
Глава XXXI
Не хочешь вони – иди домой
Я никогда не испытывал отрицательных эмоций при виде лодок, пока моим глазам не предстала во всей красе лодка Харальда.
На носу ее крупными буквами значилось: «Глубоководные экскурсии Харальда с экстремально-смертельными испытаниями». Не многовато ли слов для двадцатифутовой шлюпки? Палуба была завалена мешаниной из веревок, ведер и коробок со снастями, а на бортах, словно украшения на рождественской елке, висели сети и буи. Корпус, когда-то по-видимому ярко-зеленый, выцвел и приобрел цвет использованной мятной жвачки.
Поблизости от своего роскошного судна сидел на перевернутом ведре сам Харальд в заляпанном пятнами желтом комбинезоне и такой грязной майке, что в сравнении с ней моя отстойная футболка казалась верхом совершенства и элегантности. Объемом этот мужик был с борца сумо. Одни руки его чего стоили. Толстые, как куски мяса на вертеле в «Фалафельной Фадлана». Ну да, я по-прежнему скорбел о еде.
Волосы у этого типа были вообще какие-то дикие. И спутанные лохмы на голове, и борода, и густая поросль на руках переливались на ярком свету беловато-голубыми искрами, словно он вынужден был провести всю студеную зимнюю ночь на улице и его хорошенько хватило морозцем.
Едва мы к нему подошли, он поднял на нас глаза от веревки, которую все это время с сосредоточенным видом сворачивал кольцами.
– Гном, эльф и двое людей явились на мой причал, – проговорил он рокочущим басом. – Это вы что, так шутите?
– Да нет, не шутим, – ответил я. – Мы пришли нанять у вас лодку для рыбалки. И нам требуется специальная наживка.
Харальд фыркнул, словно хотел нас подальше отплюнуть.
– Вы? Рыбачить на моей лодке? Размечтались.
– Нас прислал Большой Мальчик, – поторопился сообщить я.
Харальд сильно наморщил лоб. С его всклокоченной шевелюры легкой метелью посыпался снег, который заметно припорошил ему щеки.
– Большой Мальчик? – уставился он на меня. – Вы-то к нему каким боком?
– Ну, это совершенно вас не касается, – выступила вперед Сэм.
Порывшись в кармане пальто, она достала большую монету и кинула ее прямо в руку замороженному амбалу.
– Одну монету красного золота прямо сейчас, – деловито проговорила она. – И еще пять по завершении рыбалки. Ну, лодку даете?
– А что такое красное золото? – шепнул я ей в самое ухо.
– Валюта Асгарда и Вальгаллы, – тихим голосом отозвалась она. – Но с удовольствием принимается и в других мирах.
Харальд шумно понюхал монету, сияющую таким насыщенно-теплым светом, что казалось, она горит.
– Э-э, девочка, – протянул устроитель экскурсий с экстремально-смертельными испытаниями. – А в твоих жилах-то явно течет великанская кровь. Сразу видать по твоим глазам.
– Это тем более вас не касается, – вспыхнула Сэм.
– Что ж, плата достойная, – убрал он монету в карман своего заляпанного комбинезона. – Но лодка моя рассчитана только на двух пассажиров. Беру тебя и человеческого парня. Про гнома и эльфа забудьте. Они останутся на суше.
Руки у Блитцена были в перчатках, но даже сквозь них до меня отчетливо донесся возмущенный хруст его пальцев.
– Эй ты, мерзлот! – задиристо выкрикнул он.