– Леди Ран, – начал я. – Ваш муж Эгир ведь бог моря, правда? И вы с ним живете в золотом дворце на самом дне океана.
Богиня настороженно нахмурилась.
– Не понимаю, к чему ты клонишь?
– Да вот просто мне интересно, что муж-то ваш думает о вашей прекрасной коллекции.
– Эгир! – выкрикнула с таким видом Ран, словно отплевывалась от волоса, залетевшего в рот. – Был он когда-то великим творцом мировых штормов, а ныне его занимает лишь изготовление медовухи. Раньше это его увлекало в разумных пределах, но теперь он поистине перешел все границы. Все время или торчит в магазинах, торгующих хмелем, либо устраивает с друзьями экскурсии по медоварням. Я уж не говорю о том, как он стал выглядеть внешне. – Она брезгливо поморщилась. – Эта фланелевая рубашка, джинсы-скинни с подвернутыми штанинами, очочки, манера подравнивать себе бороду… И все время твердит о каких-то мелких лимитированных партиях свежесваренной медовухи. Мелкие партии! Да что о них говорить, когда у него котел шириною в целую милю!
– Ну конечно же. Ясное дело, что это вас раздражает, – подхватил я. – Но неужели же он не находит время, даже чтобы полюбоваться вашими потрясающими сокровищами?
– Он ведет свою жизнь, я – свою, – отрезала Ран.
Сэм продолжала буравить меня ошарашенным взглядом, но я попросту четко следовал плану, который наметил, и вполне ясно себе представлял реакцию собеседницы.
Дело в том, что по уличной жизни знавал я одну такую даму-помоечницу из Чарльзтауна. Муж ей оставил в наследство шикарнейший особняк на Бикон-стрит стоимостью в шесть миллионов долларов. Жизнь в одиночестве дома, однако, ее подавляла. Ну не чувствовала она себя там счастливой и предпочла своим роскошным условиям улицы, по которым изо дня в день толкала тележку из супермаркета, собирая в нее пластиковые украшения для газонов и жестяные банки. Она, видите ли, ощущала себя при деле. И жизнь ее как бы наполнилась содержанием.
– Напомни, о чем это мы говорили? – нахмурилась Ран.
– О Мече Лета. Вернее, что я могу за него предложить вам по бартеру, – напомнил я.
– Вот именно, – подтвердила она.
– Так вот, мое предложение. Вы отдаете мне меч, а за это ваша коллекция остается у вас, – ответил ей я.
Сеть мигом подернулась льдом.
– Ты грозишься забрать мои вещи? – воинственно проговорила богиня.
– Ну что вы. Разве я мог бы пойти на такое? Вполне понимаю всю ценность…
– Любой предмет здесь уникален! – не дала мне договорить она. – Взять хоть эти подсолнухи, – указала она на вращающиеся в воде желтые пластиковые цветы на длинных зеленых стеблях. – Они давно сняты с производства. Мне любой за них десять долларов выложит.
– Ясное дело, – не стал спорить я. – Но если вы мне не вернете Меч Лета, сюда явится его искать Сурт вместе с полчищем огненных великанов, и я сомневаюсь, что они вам окажут такое же уважение.
Ран презрительно фыркнула.
– Сыновьям Мусспеля до меня не добраться. Мое водное королевство для них смертельно опасно.
– Вы забыли, наверное, что у Сурта полно союзников, – вступила в беседу Сэм, наконец понявшая ход моих мыслей. – Они начнут вам мешать, станут вас раздражать и в конечном итоге присвоят ваши сокровища. Сурту необходим Меч Лета, и он в погоне за ним способен на все. А как только его захватит, начнется Рагнарок, и вы не сможете ничего собирать. Океан закипит, а ваша коллекция будет попросту уничтожена.
– Нет! – проверещала богиня.
– Да, – возразил решительно я. – Но если вы отдадите мне меч, он у меня окажется в безопасности и у Сурта не будет причины вас беспокоить.
Ран помолчала, задумчиво глядя на мусор, который крутился у нее в юбке.
– И каким же образом ты, сын Фрея, намерен хранить безопасность надежней меня? – поинтересовалась она. – Ты же не сможешь вернуть этот меч своему отцу. Фрей отказался от права владеть им в тот самый момент, когда уступил его Скирниру.
Мне в очередной раз захотелось найти отца, этого летнего бога-резвунчика, и как следует ему врезать. Что его дернуло отдавать свой меч? Любовь? Неужто боги такие же идиоты, как люди? По идее они должны быть умнее. Хотя вон богиня Ран охотится за всяким мусором вроде колпаков для автомобильных колес, а ее муженек как одержимый варит медовуху.
– Сам стану им пользоваться, – ответил я Ран. – Или в Вальгаллу сдам на хранение.
– То есть ты даже еще не решил, – подняла свои водяные брови богиня. – А ты, дочь Локи, – воззрилась она на Сэм, – каким образом встала на сторону богов Асгарда? Отец твой им больше не друг.