Только бы не упасть. Иначе я в лучшем случае ударюсь о какую-нибудь из нижних ветвей и сломаю шею, а в худшем обреку себя на вечное падение в Великое Белое Ничто.
Видимо, я за своими размышлениями чересчур наклонился вперед. Блитцен цепко схватил меня за руку.
– Аккуратней, сынок. У тех, кто впервые попал на Дерево, всегда чуть кружится голова.
– Ну да. Так и есть.
Хэртстоун по-прежнему висел на нас с Сэм. Несколько раз он делал попытку встать на ноги, но ноги его подгибались под какими-то немыслимыми для людей углами.
Сэм споткнулась. Разбитый щит выскользнул у нее из руки и, кружась, рухнул в бездну.
Она опустилась на корточки. По глазам ее было видно, что ей едва удается справиться с паникой.
– Когда я могла летать, Иггдрасиль мне нравился больше, – с вымученной улыбкой призналась она.
– Слушай, а как ты считаешь, Гунилла с компанией сюда не могут за нами проследовать? – спросил я.
– Вряд ли, – сказала Сэм. – Если даже они попадут сюда сквозь другой портал, их вынесет на какую-нибудь другую ветку. Но все равно нам следует двигаться побыстрее. Долгое пребывание на Иггдрасиле плохо влияет на психику.
Хэрт наконец сумел встать.
– Я в порядке, – объявил он. – Отпустите.
Руки его, однако, от слабости так тряслись, что я едва разобрал смысл его жестов.
Мы проследовали вдоль по ветке дальше.
Меч Лета гудел у меня в руке и тянул вперед. Похоже, ему было известно, куда нам надо идти, и я очень надеялся, что правильно его понимаю.
Ветер усилился и теперь дул на нас отовсюду. Ветки под ним раскачивались, то накрывая нас тенью, то слепя светом, и вдруг над нашими головами пронеслось пятно величиной с каноэ.
– Не расслабляйся, – напутствовал меня Блитц. – Ты должен снова вызвать в себе ощущение, которое помогло тебе отыскать нужный портал, и найти выход.
Пройдя еще с четверть мили, мы увидели ветку поменьше, тянувшуюся от ствола перпендикулярно нашей, но несколько ниже нее. Меч мой начал гудеть громче прежнего и ощутимо потянул меня влево, к ней.
– Полагаю, нам надо туда, – глянул на остальных я.
Перебраться на ветку пониже – плевое дело, если речь идет о нормальном дереве. Но нам-то пришлось скользить до нее десять футов вниз, перебираясь с одного выступа на стволе к другому. А тут еще этот воющий ветер, который раскачивал ветви в разные стороны. Каким чудом мы не свалились, трудно сказать, но в результате все мы, счастливо избежав Тумана Забвения и ударов падающих сучков, благополучно достигли цели.
Продвигаться по новой ветке оказалось гораздо труднее. Она была тоньше той, по которой мы шли до этого, да к тому же качалась под ветром. Вскоре меня вообще распластал свалившийся сверху лист. Он накрыл меня полностью, словно кусок тяжелой зеленой парусины. Сбросив его с себя и проследовав за друзьями дальше, я обнаружил на ветке у себя под ногами отверстие, а в нем – горную цепь с заснеженными вершинами. Ну, полное впечатление, что стоишь в самолете с прозрачным полом!
Вскоре мы оказались вынуждены лавировать сквозь лабиринт из кочек лишайника, похожих на кучи горелой пастилы и столь же липких. Я случайно оперся рукой на одну из них, и она в ней так крепко залипла по самое запястье, что мне с трудом удалось ее вытянуть.
Чуть позже кочки стали редеть и сделались ниже, напоминая уже не кучи, а горело-пастилочные диваны. А потом наша ветка вдруг разделилась на полдюжины мелких отростков. Идти по ним было совсем уж опасно, а меч, словно уснув у меня в руке, не давал никаких подсказок.
– Ну? – выжидающе глянула на меня Сэм.
Я, толком еще не зная зачем, опустил голову вниз, где тянулась толстая ветка. В центре ее зияло дупло величиной с ванну-джакузи, из которого струился теплый и мягкий свет.
– Вот он, наш выход, – объявил я.
– А ты уверен? – как-то наморщился Блитцен. – Нидавеллир не теплый и не светится.
– Меч меня больше не тянет, значит, наверное, мы на месте, – объяснил ему я.
Сэм тихонько присвистнула.
– Неслабый нам предстоит прыжок. Если мы промахнемся…
– З-н-а-к, – по буквам прожестикулировал Хэрт.
В нас врезался порыв ветра. Хэрт споткнулся и, прежде чем я успел подхватить его, попал обеими ногами в лишайник.
– Хэрт! – попытался вытянуть его за руки Блитц, но вязкая мерзость не отпускала.