Вышивание успокаивало, особенно такое кропотливое, как портретная живопись. Келли сменили нить, когда текущая стала слишком коротка, чтобы работать дальше, и начала аккуратно изгибать, словно скульптор ваять линию волос, создавая дугу над ровными стежками лба. Это означало, что нужно заглянуть в шкатулочку и проверить, достаточно ли у нее нужных цветов, чтобы должным образом передать медово-светлые локоны Сейбера. Стоило Келли сделать четвертый стежок новой нитью, как дверь в спальню открылась, и вошел Сейбер.
Он сразу же заметил, что что-то не так. Келли кусала нижнюю губу, хотя он с нею не занимался любовью, а это могло означать лишь одно. Закрыв дверь, Сейбер подошел к сидению у окна. Его портрет был закреплен в стоящих под угол рамочных пяльцах, освещенных парой умно расставленных светосфер. Хотя Келли даже не взглянула на него, когда он сел рядом, Сейбер предположил, что ее беспокойство связано с ним.
— Ты расскажешь мне, что случилось?
Ее нижняя губа задрожала. К Келли пришло осознание. Он был таким хорошим, что у нее сжалось сердце, а на глаза навернулись слезы.
— Я… я боюсь.
— Мужчин на судне или чего-то другого? — спросил Сейбер, надеясь, что не его, в конце концов.
— Чего-то другого, — пробормотала Келли, тупя взор. Она даже не могла посмотреть в глаза Сейбера на вышивке.
Он должен был спросить:
— Меня?
— Нет… да… я не знаю.
Зубы вновь затерзали злосчастную губу.
Как больно. Сейбер сделал глубокий вдох от укола в сердце.
— Я не хочу, чтобы ты меня боялась…
Она покачала головой.
— Не тебя. Я боюсь… что на самом деле ты меня не любишь.
Сейбер моргнул. Он коснулся щеки Келли и повернул ее лицо к себе, хотя она не подняла глаз.
— Не люблю тебя? Как такое может быть? Ты моя истинная любовь, моя Судьба…
Покачав головой, она посмотрела на него.
— Морганен ведь сам признал — я одна из пяти! Как я могу быть твоей «истинной любовью», если это, возможно, кто-то другой? — Она уставилась на него в агонии, прикусив губу между зубами прежде, чем продолжить: — Откуда мы знаем, что он не подсунул еще одно зелье в напиток Универсального языка? Что… заставило тебя думать, что ты любишь меня?
Что-то в вопросе Келли заставило Сейбера грызть себя изнутри. Пришлось обдумать, что и как она сказала. Сейбер в шоке уставился на Келли.
— Ты не любишь меня.
Укус, пауза…
— Я не знаю. Прямо сейчас я ничего не знаю. Правила этого мира настолько странные, так отличны от моего собственного.
Сейбер встал и стал расхаживать по комнате, оставив Келли на скамье.
«Она не любит меня. Я люблю ее, но она не любит меня… Как такое может быть?», — думал он, пока Келли оставалась сидеть на месте, кусая губу и неподвижно сложив руки на коленях. Сейбер развернулся.
— Этого не может быть, Келли. Некоторые формы любви можно подделать, внушить или вызвать заклинанием… но не истинную любовь. Я увидел твою пятку, освещенную солнечным светом, последовал за лучом и обнаружил судно, которое теперь стоит на якоре у берега, — напомнил он, подходя к ней. Убрав вышивку в сторону, Сейбер стал на колени и взял золотые ручки Келли в свои; они оказались холодными, и Сейбер растер их немного, чтобы согреть. — Провидец Драганн предсказал, что Бедствие прибудет на каблучках моей истинной любви … и если я люблю тебя, значит эта любовь истинная. Истинная любовь может существовать, только когда она взаимна. Ты действительно любишь меня, Келли.
Она попыталась выдернуть руки.
— Но я вела себя так ужасно при нашей первой встрече!
Он улыбнулся — один уголок рта изогнулся выше другого — и взял жену на руки.
— Тогда это доказывает, что дело не в снадобье, иначе мы бы понравились друг другу с самого начала. Правильно?
Она подняла глаза на него. Неуверенность и сомнение все еще читались в них — хотя его последние слова имели бесспорный смысл. Черт, она даже использовала тот же аргумент сама, убеждая себя, что зелье было безопасно пить, так как первоначальное раздражение не исчезло через секунду. Поднявшись, Сейбер положил одну руку на спину Келли, другой же обхватил ее колени.
— Я докажу, что это истинная любовь, — пробормотал он, неся жену к кровати. Цветочные гирлянды все еще украшали столбики постели, напоминая, что пара совсем недавно сыграла свадьбу. Уложив жену на кровать, Сейбер стал на колени рядом и поднял ее ноги, а Келли откинулась на локти.