─ Принести извинения? ─ Лорду Араголу удалось выдохнуть, несмотря на давление, сжимающее его голову, и рывок удерживаемой в воздухе руки. Его сыновья сдались и стояли на расстоянии в несколько ярдов, оказавшись не в состоянии быть рядом, чтобы помочь отцу.
─ Извиниться. С абсолютной искренностью, ─ серьезно подтвердил Доминор. ─ За все ваши оскорбления.
─ Я… Я приношу извинения за все задуманные менее чем благородные помыслы о таком сильном острове-королевстве. ─ Давление немного ослабло, это было видно по тому, как рука перестала выворачиваться. ─ Прошу прощения… за то, что был столь высокомерен с… королевой этого острова. ─ Его голову освободили, хотя он по-прежнему был прижат к земле за плечи чем-то невидимым. ─ Граф подвигал ртом, губами окруженными усами и бородкой, и сделал еще одну попытку. ─ От всей души приношу извинения, за то что подразумевал, что Мандара вернется на остров с войском… и я последую совету, данному мне его людьми. Я даже посоветую своим людям вести себя вежливо и мирно, если они снова прибудут сюда.
Келли, невидимая даже для самой себя, чем объяснялась первая неуклюжая попытка схватить графа, освободила его полностью. Она попятилась и столкнулась с Сейбером, который сдерживал сыновей раздражающего щеголя. Вдвоем они сделали несколько шагов, чтобы уйти с пути. Лорд Арагол согнул руку и покрутил шеей, затем осторожно поднялся на ноги. Его младший сын поднял его широкополую шляпу, пока граф оттряхивал свою экстравагантную одежду.
Склонив голову, Доминор прислушивался к голосу Эванора, слышному только ему. Другие были вне поля зрения, либо следили за кораблем, либо наблюдали за тремя мужчинами, оставленными среди них через магическое зеркало, внутри отдаленного донжона.
─ Уверен, повозка уже ждет в восточном внутреннем дворе, чтобы отвезти вас обратно на корабль, пока мы тут говорим. Пожалуйста, не обижайтесь на произошедшее, лорд Арагол, молодые господа. Я ведь предупреждал, что вы должны следить за тем, что говорите и делаете, пока находитесь здесь, ─ добавил Доминор, когда они неохотно пошли вдоль внешних крыльев дворца, чтобы попасть в восточный внутренний двор, повторно не заходя в сам дворец. ─ Это еще одна причина, почему мы не поощряем визитеров. Большинство из них заканчивает тем, что случайно оказывается с ногой во рту, потому что говорят, не думая… и таким образом большинство в итоге ест грязь, которая налипла на вышеуказанную ногу.
Сейбер удерживал Келли, пока четверо мужчин не вышли из зоны видимости и слышимости. Он почувствовал, как она начала содрогаться от слов брата, сказанных на прощание. Он прошептал что-то, и они снова стали видимыми.
Она тряслась от смеха, а не от гнева. Повернувшись, задыхаясь от вынужденного молчания, она вздрагивала и дрожала в его руках, шепча ему:
─ Ты видел его лицо? Когда я держала его под каблуком? ─ спросила она, веснушчатое лицо покраснело от смеха. ─ Боже мой! Его лицо!
Задумчиво наклонив голову, Сейбер вынужден был признать, что вид действительно был забавный. Но ситуация была все еще далека от спокойной.
─ Давай помолимся, чтобы мы разобрались с нашим Бедствием. Я не расслаблюсь, пока они не уедут.
Глава 22
─ Вы не поверите, какую выгодную сделку я провернул! ─ объявил Доминор, когда телега вернулась в замок, и неиллюзорные обитатели Сумеречного острова встретили его у ворот. Повозкой правил не Треван (он скорее всего остался на берегу шпионить за гостями), а переодетый Эванор. С самодовольной улыбкой третий брат слез с козел.
─ С дополнительной водой из источников у нас излишки соляных глыб на западном берегу. Эти люди не могут вот так легко получать соль. Из-за отсутствия магических способностей они не могут добывать ее быстро и эффективно, но зато у них избыток комсворгового масла, которое, как я заметил, они используют для смазки орудий и освещения судна, а мы ─ для создания наших светосфер. Я непревзойденный дипломат, ─ добавил несколько надменно двадцатисемилетний маг. Он принял картинную позу, прижав руку к груди, а затем указав на бочки и бочонки, стоящие в повозке за его спиной. ─ Я не только успокоил их оскорбленные чувства на обратном пути в восточную бухту, но и договорился обменять тридцать глыб соли на две большие бочки и одну маленькую.