— Конечно. Как же, — улыбнувшись, я обняла его и почувствовала, как горло сдавило. — Чёрт подери. Я скучала по тебе… болван-здоровяк. Хоть ты и сексистский кусок дерьма.
— Сексистский? — озадаченно переспросил он. — Я очень люблю секс, Высокочтимый Мост. Разве мы уже не пришли к выводу, что в этом и есть моя проблема?
Я напоследок крепко сжала его в объятиях, затем отстранилась, подавляя очередной смешок. И всё же я почувствовала, как по мне ударила очередная волна чувств, и отвела взгляд.
Я выдавила из себя улыбку.
— Ты безнадёжен, Гаренше.
Он похлопал меня по плечу гигантской ладонью, пока я вытирала слезы, отвернувшись. Я не позволяла себе думать о нём после Дели. По правде говоря, я думала, что он погиб. А может, я просто не хотела знать наверняка, жив он или нет.
То же самое с Чандрэ, которую я знала ещё дольше.
При этой мысли я почти спросила у него.
Затем поняв, что я не готова услышать плохие новости и передумав, я решила, что этот разговор может подождать.
Но, должно быть, Гаренше услышал меня или увидел образ Чандрэ в моем свете.
— Она тоже с нами.
Я подняла взгляд, вздрогнув.
— Чан?
Его взгляд сделался виноватым.
— Она не была с нами раньше, как я, Высокочтимый Мост. Она пришла к нам после Дели. Она пришла к нему. С тех самых пор сестра Чандрэ работает с нами.
Я кивнула, закусив губу. Не могу сказать, что на самом деле удивилась.
Однако это немного ранило, хоть я и знала, что тут наверняка нет ничего личного.
Через мгновение меня затопило облегчением, как только я осознала важность его слов. Она жива. Чан не погибла. Гаренше не погиб. Оба моих друга не стали сопутствующими потерями при бомбёжке. Суровая боль в моей груди ослабла, и я выдохнула.
Сделав ещё один вдох, я кивнула.
— Хорошо, — сказала я. — Это хорошо. Я рада, что с ней всё в порядке.
Гаренше всмотрелся в мои глаза, и в его взгляде виднелось лёгкое удивление.
— Да. С ней всё хорошо.
— Она живёт с вами? Я увижу её там, куда мы отправимся?
— Нет, — взгляд и голос Гаренше сделались осторожными. Я видела, как он опять косится на ворота Тяньаньмэнь, которые как будто символизировали Ревика в его отсутствие. — Она… на миссии, Мост Элисон. В Америках. Так хотел босс. Тебе лучше спросить у него об этом.
Я кивнула, приглушая свои мысли относительно его объяснения.
— Ладно, — я вновь выдохнула. — Но она жива. Она не исчезла навеки.
— Жива, да, — лицо Гаренше осветилось улыбкой. — Ты увидишь её вновь, ilya, и довольно скоро. Думаю, она вернётся через несколько месяцев. Или, может быть, мы сумеем поехать к ней.
Я кивнула, глядя по сторонам.
Стараясь прийти в себя, я скрестила руки на груди и посмотрела на строй человеческих солдат. Повернувшись, я позволила своему свету пробежаться по двум рядам бронированных автомобилей, выкрашенных в камуфляжные цвета, и ощутила сенсоры, исходившие от их обшивки из органического металла. Я вспомнила обо всех взглядах, потенциально прикованных к нам, и переступила с ноги на ногу, стиснув зубы.
— Так что теперь? — спросила я. — Мы просто будем ждать его здесь?
Гаренше сжал мою руку толстыми пальцами.
— Нет. Не здесь, ilya, — он поджал губы. — Ты права. Нам нужно идти.
Он повёл меня по ближайшему из пяти каменных мостиков, которые пересекали ров между входом в Город и наружной улицей. Мы подошли прямо к строю солдат в униформе, которые не удостоили нас даже беглым взглядом.
Пройдя мимо их рядов, мы вошли в толпу туристов.
На мгновение меня окружили толкающиеся и теснящиеся люди в футболках с Пекином и Мао, в основном говорившие на незнакомых языках и взволнованно уставившиеся на высокие красные стены за нами. Они сжимали в руках цветы и маленькие корзинки с фруктами.
Я заметила, что никто на них не смотрел на меня — или на Гаренше.
Массивный видящий лавировал прямо между ними, ласково направляя меня одной ладонью. Я видела, как он на ходу кивал нескольким солдатам, и вздрогнула, когда некоторые из них резко выпрямились и отсалютовали ему.
Я взглянула на Гаренше, вскинув бровь.
— Немного удобного принуждения, только и всего, ilya, — сказал он, криво улыбаясь и глядя куда-то наверх позади нас. Тоже обернувшись, я впервые заметила гигантский портрет Мао, висевший на наружной стене. — …С их согласия, конечно же.
Он провёл меня через очередь людей, стоявших за теми, кто толпился прямо перед воротами. Они расступились как море, опять-таки не глядя на нас обоих, а также не замечая искусно расшитого платья ханфу, в которое я была одета.