Я прикрыла его свет щитами, когда увидела, что он начал искрить и приближаться к лимитам моей переделанной конструкции, практически сразу же — даже дважды. Наблюдая за его работой и опять разделяя сознание, я опять расширила щит, всё ещё беспокоясь о стене позади нас.
— Если он станет возиться с этой штукой, это спровоцирует сигнал тревоги? — спросила я у Врега, все ещё подавляя панику.
— Нет, — ответил он.
— Ты уверен? — я с сомнением смотрела, как эта штука замечает Гаренше.
— Гар с этим справится.
Я видела, как массивный видящий косится на меня после того, как Врег показал ему ещё одну серию жестов руками. Он подмигнул мне, подбадривая и улыбаясь. Затем сосредоточился обратно на стене.
Остальные видящие теперь вылезали из дыры в полу.
Один за другим они смотрели на стену образов, которые я проецировала, затем на меня, затем на Гаренше, затем, наконец, на Врега, который лишь улыбался и иронично пожимал плечами.
Мне было уже всё равно. Я начинала ощущать себя шизофреником, держа проектор, щит вокруг Гаренше, пока он говорил с этой чёртовой стеной, и конструкцию, которую все остальные то и дело теребили, пытаясь сканировать и увидеть, что именно я делаю.
Наконец, моё терпение закончилось.
— Ты не мог бы приструнить этих туристов в цирке? — спросила я, всё ещё не разжимая губ. — Скажи им умерить пыл, ладно? Это отвлекает.
Врег улыбнулся, но я видела, как он переключил внимание на остальных.
Их тычки стихли.
Когда это случилось, я немного расслабилась, сосредоточив больше своего внимания на Гаренше и образах, которые продолжала показывать стене. Стена, похоже, теперь слушала большого видящего, что немного избавило меня от напряжения и попыток отвлечь её в одиночку.
Наконец, Гаренше обернулся ко мне и что-то показал жестами.
Стараясь не закатывать глаза, когда мне пришлось признать, что я его не понимаю, я ощутила усмешку Врега перед тем, как раздался его голос.
— Не знает язык жестов, — произнёс он по субвокалке, затем, скорее всего, показал то же самое жестами для Гаренше. — Принцесса, — сказал он мне. — Он закончил. Ты можешь остановить конструкцию образов.
— Чего? — переспросила я.
Он неопределённым жестом показал над нашими головами.
— То, что ты делаешь прямо сейчас, — весело сказал он. — Двухмерную коробку образов, которую ты использовала, чтобы спасти нам жизни.
Я хотела было спросить, затем решила, что это не имеет значения.
Поколебавшись и поволновавшись (вдруг они ошибаются), я опустила экран изображений, который поддерживала для органической стены. Я смотрела, как он растворяется в белизне более крупной конструкции, которую я создала над нами. Физическое изображение растворилось в тот же момент, оставив после себя вид реальной комнаты.
Я снова затряслась так сильно, что вцепилась в бронежилет и сделала вдох перед тем, как сосредоточиться на конструкции и Вреге.
Он с любопытством наблюдал за мной.
— Ты устала, принцесса? — спросил он. — Тебе нужен свет?
Я задумалась над этим. Я была на взводе, мои нервы напоминали слишком туго натянутую гитарную струну. Я едва не угробила всех нас, отреагировав слишком медленно, разинув рот и уставившись на эту стену, как туристка, но с моим светом всё было нормально.
Я показала отрицательный жест.
Вновь слегка улыбнулся, он кивком головы показал на органическую стену.
— Пошли, — сказал он. — Мы опережаем расписание.
— Это будет проблемой? — спросила я, также пользуясь субвокалкой.
Он тихонько, но беззвучно рассмеялся.
— Нет, принцесса. Более того, думаю, когда всё это закончится, я буду должен ужин твоему мужу.
Я не спрашивала у него, что он имел в виду.
Гаренше уговорил дверь создать для нас проём в жидком металле. Нервничая, я посмотрела на камеры, которые видела в углах комнаты, но Гаренше отмахнулся от моих страхов. Когда я посмотрела на Врега, он улыбнулся.
— Визуальное наблюдение уже не работает, принцесса. Не волнуйся. Гар хорош в своём деле.
Кивнув, я переключилась обратно на планы, соединяя мысленную картинку с чертежами, которые изучала перед приходом сюда.
Я опять поразилась тому, что Ревик не только позволил мне участвовать, но и похоже, искренне хотел моего участия. Прежний Ревик оставил бы меня в вертолёте с каким-нибудь незначительным заданием — это при условии, что он не приковал бы меня к сиденью и не приказал кому-нибудь для гарантии держать меня под прицелом. Паранойя — это очень мягкое описание его прежних взглядов на мою безопасность.