Я вспомнила, как те горы светились другим светом.
Как будто более медленным. Более плотным, как выразился Вэш.
Они издавали другой звук. Это самое похожее описание, которое я могла подобрать. Как те низкие звуки, которые могли слышать только слоны. Такое чувство, будто эти горы находились под более высоким и натянутым гудением живого света.
Когда я вспомнила, очертания машины сделались чуть более видимыми.
Я несколько раз поморгала, но контур никуда не делся.
Уставившись на него, я осознала, что главный процессор выглядел не так, как здания в Сан-Франциско, и не так, как горы в Китае. Процессор не только светился ярче, чем горы из моих воспоминаний — и даже ярче мёртвых стен и асфальтовых дорог из моего первого дня в качестве видящих — но и над ним нависала своеобразная структура.
Она выглядела как грязное серое облако, состоящее из линий.
Как только я убедила себя, что структура реальна, я попыталась её рассмотреть.
Состоящая из надломленных, изогнутых линий и частиц того плотного aleimi-вещества, она источала похожий на слякоть серый свет — так в мультиках изображают злость. Я видела странные вибрации и скопления чёрных линий, хитросплетения, которые оставляли металлический привкус у меня во рту, а также тяжёлое ощущение, странно напоминавшее клаустрофобию. Резонанс с этими медленными потоками создавал такое ощущение, будто на мою грудь и остальную часть света давил какой-то груз.
Я также видела там серебристые проблески, вспышки и искры чего-то, очень похожего на свет Дренгов.
Сделав вдох, я скользнула глубже своим светом.
Структура немедленно расширилась.
Она раздулась в своеобразную голографическую диаграмму машины под ней.
Изумлённо изучая диаграмму, я осознала, что могу различить более старые части машины, чьи функции деградировали или почти отказали. Я также видела, где происходила большая часть деятельности по обработке. Я видела, что недавно подверглось ремонту, и даже кое-какие новые детали в более мощных сегментах обработки.
Несколько секунд я просто смотрела, стараясь сообразить.
Я уселась обратно за терминал.
В этот раз в поле «ИМЯ» я напечатала «Дигойз, Ревик».
На экране появился намного более длинный текст, чем мой.
Я мельком заметила информацию об его времени в британской разведке, даже данные со времён Второй Мировой Войны, которые, как я знала, были в основном фальшивкой. Я также видела, как его статус несколько раз менялся с «зарегистрированный» на «в собственности», потом на «член аффилированного клана», затем обратно на «в собственности». В последнем статусе значилось «террорист/повстанец» и какой-то числовой код, который я не могла интерпретировать. Из навыков, в которых ему присвоили статус эксперта, я могла понять лишь чуть больше половины.
Они знали, или «сильно подозревали», что он был телекинетиком.
Они также перечислили «Сайримн» и «Syrimne d’Gaos» в числе его псевдонимов.
Я сказала машине удалить эту запись.
В этот раз, отдав команду, я наблюдала за голографической диаграммой, которую я обнаружила вокруг машины. Запрос на удивление быстро прошёл по схеме, перенаправился в одну часть машины и вывелся на небольшой экран.
— ПОДТВЕРДИТЬ УДАЛЕНИЕ?
Я сказала «да».
Машина спросила у меня причину.
Я опять напечатала «СМЕРТЬ».
В этот раз запрос пошёл по другому курсу. Я проследила за ним через несколько разных частей машины, где элементы запроса, похоже, сохранились в разных местах. Я видела, как машина быстро пролистала миллионы других точно таких же запросов, затем удалила информацию из одной части компьютера и поместила в совершенно другую зону.
«То есть, на самом деле они не удаляются», — подумала я, отключившись.
Машина всего лишь хранила информацию в другом наборе файлов. Это больше похоже на смену статуса с «активного» на «неактивный».
Я жестом подозвала Врега. Он подчинился, подойдя ближе к месту, где я сидела.
— Как твоё полное имя? — спросила я. — Для них, имею в виду?
— Яренси, Томас В., — ответил он.
Я подняла взгляд и вскинула бровь. Он улыбнулся.
— Моей матери нравились человеческие имена, — ответил он.
— Хочу ли я знать, что означает «В.»? — спросила я.
— Врег.
Я улыбнулась.
— Ну конечно.
— Мост, — чуть раздражённо произнёс он по субвокалке. — Нет никакой практической пользы от удаления записей.
— Я знаю, — сказала я ему. — Я занимаюсь не этим. Ну, не совсем этим.
Вскользь посмотрев на данные, чтобы убедиться, что это та личность, я посмотрела на ID-имплантат. У кода был другой префикс, не как у меня или Ревика.