Он хотел, чтобы Мост была с ним. Он хотел этого даже в отрыве от необходимости воссоединить Четвёрку. Он даже предложил отложить свою работу, пока она будет оставаться с ним, и насколько мог сказать Врег, он говорил совершенно серьёзно.
Но никто в армии Меча не ожидал того, что случилось потом.
Спор покатился по наклонной. Балидор разозлил её, и она наконец перестала играть в дипломата и вместо этого заняла чёткую позицию. Когда он не пошёл навстречу, она поступила так, как и должна была. Она уволила этого ублюдка.
Она попросила, чтобы с неё сняли ошейник, и Врег также ощутил реакцию своего босса на это.
Затем всё пошло ужасно, ужасно не по плану.
Этот ублюдок лидер Адипана застрелил её.
Блядь, он застрелил её… прямо в сердце.
Врег думал, что Меча хватит инфаркт на том же самом месте.
Когда раздался выстрел, элерианец издал крик, который Врег прочувствовал до самых костей. Свет Меча взорвался ужасом, неверием, которое стремительно перетекло в шок… затем в горе столь сильное, что от него задрожала вся конструкция. Он снова закричал, видя, как она падает.
Она рухнула на ступени, её глаза остекленели, и всё тело мужчины-элерианца обрушилось изнутри, пока он смотрел, как она умирает, и пытался дышать.
Это было хуже.
Затем он исчез. Он унёсся от них через Барьер так стремительно и всецело, что Врег почти подумал, будто Меч сам умер.
Врег приказал группе установить вокруг него периметр, охранять его свет, пока он отправился за своей супругой — но было слишком поздно.
Те мудаки из Адипана, должно быть, спланировали все.
Или же у них имелся запасной план реакции на случай, если такое произойдёт. Они за считанные секунды установили сеть. Конструкцию внутри конструкции, которая укрыла каждого ублюдка из Семёрки и Адипана, и даже двух людей, которые стали свидетелями случившегося.
Это делало их всех совершенно невидимыми.
Команда Врега, конечно, сумела это взломать, но потребовалось время — время, которого у них не было.
За это время Адипан сбежал и забрал с собой тело Моста.
Врег наблюдал, как Меч часами тщетно ищет её.
Они приняли остаться в Амритсаре ещё надолго после третьего дня.
К тому времени стало очевидно, что её смерть была не просто трюком Адипана, чтобы запутать следы или эмоционально опустошить Меч. Это стало ясно в первые сорок восемь часов, когда Врег увидел, как элерианец теряет способность контролировать его свет. И всё же до четвёртого дня Врег не признавался себе, что жизнь Меча действительно в опасности.
После пятого дня им пришлось сдерживать его.
К концу шестого дня им вдобавок пришлось накачать его наркотиками.
Даже будучи одурманенным, он внушал ужас. Им пришлось принуждать людей в отелей не слышать его, когда он начал кричать. Ещё через несколько дней им пришлось принудить тех же людей вовсе покинуть отель. Они даже начали принуждать людей не проходить по улицам слишком близко.
Они воздвигли конструкцию, чтобы защитить его, и не подпускали людей, фактически захватив отель и прилегающие кварталы.
Его свет представлял настоящую опасность. Уже случались инциденты. Он сломал шею одной из разведчиц Врега, когда та подошла слишком близко. Он сломал руку другому, когда целая группа попыталась успокоить его прикосновениями.
Врег даже подумывал надеть на него ошейник.
Затем сам чуть не свернул себе шею за такие мысли.
Вместо этого они накачали его более сильными дозами наркотиков, стараясь заглушить хотя бы самые сильные приступы боли. Это не очень помогало, но похоже, притупило его возможность использовать телекинез. К тому времени они могли рассчитывать только на это.
Пока всё не дошло до такой степени, когда Меч совсем утратил способность связно мыслить, он попросил их продолжать выслеживать ублюдка Семёрки, который это сделал.
Он попросил Врега убить его вместо него самого.
Словно Врега надо было просить.
Балидор смотрел, как Дорже мерил шагами периметр маленькой комнаты, и смотрел на показания экрана консоли. Для Балидора наблюдение за его другом служило отвлечением, хоть и весьма скудным. Это давало повод не смотреть на неё, не наблюдать за каждой чертой боли на её лице.
И всё же расхаживание другого разведчика начинало действовать Балидору на нервы.
Дорже, похоже, опять достиг предела своего терпения.