– Атака! – сказал «Первый» в микрофон локальной связи.
Три реактивных огнемета «Шмель» ударили одновременно. От позиций американцев, с характерных звуком «Фау!» – выплеснулись струи горючей смеси ранцевых огнеметов. Мгновенно вспыхнули джипы, загорелся сарай нарколаборатории, огонь охватил мешки с кокаином. Кричали, разбегаясь, фигуры в загоревшейся одежде. Снайперы уверенно уничтожали заранее выбранные цели. В лагере началась паника. «Первый» не сводил глаз с Объекта, расстреливая тех, кто находился вокруг. Через минуту последовал второй залп огнеметов. И тут же послышались ответные выстрелы: противник опомнился и обрушил на нападающих шквальный огонь.
– Второй, третий, четвертый, – берем Объект! – приказал «Первый» и бросился вперед…
Издали послышался шум вертолетов.
Когда «Плутон» совершал очередной виток, снимки квадрата «С» разительно отличались от предыдущих: выгоревшая сельва, черная земля, разбросанные везде трупы, остовы сгоревших машин… Впрочем, новостью это не стало. И в Лэнгли, и в Москве уже знали, что операция «Факел» проведена успешно.
Раскрасневшийся от сухого пара Буланов покинул кабинку сауны, стремительно прошелся мимо душевых кабин и, коротко разбежавшись, нырнул. Молодое тренированное тело с красочной татуировкой во всю спину «рыбкой» пролетело в воздухе и, взметнув фонтаны брызг, погрузилось в прохладною голубоватую воду бассейна. Он ушел глубоко на дно, коснулся его кончиками пальцев и, легко оттолкнувшись, вновь всплыл на поверхность. Машинально пригладил рукой мокрые русые волосы и, рассекая водную гладь мощными движениями рук, поплыл к противоположному борту бассейна.
Полина сидела на самом краешке и болтала в воде ногами. Буланов невольно залюбовался ее обнаженным телом. Средних размеров упругие груди с бордовыми сосками, плоский живот, сильные бедра, зажавшие выбритую полоску волос на лобке…
Василий подтянулся на руках, выбрался из воды и сел рядом с девушкой. Та привычно подалась навстречу, внимательно наблюдая за реакцией партнера и ожидая указаний.
– Давай, садись сверху! – Козырь опрокинулся на спину. Сегодня он немало выпил, но все связанные с этим проблемы ложились на Полину. Если она не сможет добиться успеха, то рискует не получить гонорара, зато вполне может получить по морде. Девушка это хорошо знала и была готова к нелегкому труду. Она принялась целовать шею Козыря, его волосатую грудь, на которой была вытатуирована карта – бубновый туз, некогда мускулистый, но начинающий покрываться жиром живот… Партнер безучастно лежал и смотрел в потолок.
Практически каждую субботу некоронованный король криминального Тиходонска Василий Буланов, носивший экстравагантную кличку Козырь, наведывался с компанией в дорогую сауну на Левом берегу Дона. Сауна располагалась на территории базы отдыха «Подшипник», каковых в советские годы понастроено здесь было множество. Тогда они предназначались для непритязательного отдыха рабочих, служащих и прочих членов профсоюза. Похожие на курятники домики, гнусные общие туалеты, кухня под открытым навесом… В новые времена базу приватизировали, снесли фанерные халабуды с вонючим сортиром и выстроили шикарный гостевой комплекс под многообещающим названием «Рай». Цены и фейс-контроль исключали проникновение в «Рай» рабочих и служащих. Здесь оттягивалась та социальная прослойка, которая заняла место советско-партийной номенклатуры. Место пользовалось популярностью, поэтому записываться сюда надо было заранее. Но Василий Павлович Буланов пренебрегал этим правилом. Он появлялся в «Раю» когда хотел и никого об этом не предупреждал.
Просто за три часа приезжали чистильщики и выгоняли с территории всех посторонних, невзирая на лица. Однажды в числе изгнанных «посторонних» оказался городской прокурор со своими друзьями. Он попытался добиться сатисфакции, но не смог: Козырь пользовался покровительством у городского и областного начальства. Пришлось сделать хорошую мину при плохой игре и удовольствоваться компенсацией в виде бутылки тридцатилетнего коньяка, которую привез булановский шофер.
А Галя Высоцкая никакой компенсации вообще не получила. Козырь увидел ее в магазине и приказал привести сюда насильно. Сделать она ничего не смогла и сполна испила чашу позора и унижений. Сначала здесь, в сауне, потом в милиции, когда пыталась подать заявление.
– Не надо было лезть в компанию к солидным людям, – объяснил ей дежурный дознаватель. – У вас всегда так: когда бабки маячат, вы лезете, а когда обламывается – жалуетесь…
К приезду старшаков территория оцеплялась, во дворе стояли пять-шесть машин, и молодые люди с неприветливыми лицами и волчьими глазами, которые в любом нормальном обществе должны были сидеть в тюрьме, полностью контролировали обстановку вокруг. Обслуга накрывала столы, варила раков, жарила шашлыки, меняла белье. Все это было делом ответственным: хотя во внутренние покои обслуга не допускалась, но все помнили, как из-за порванной простыни завхозу сломали челюсть.