«Потому что мы должны создать определенный имидж», — сказала Прия. «Мы должны выглядеть величественно».
Выражение лица Ганама было скептическим.
«Я думаю, — медленно произнес он, — что, упаковав свое тело в этот маленький паланкин, я не буду выглядеть величественно. Люди будут смеяться».
«Они не посмеют», — сказала Прия. Но если ты откажешься от паланкина, я полагаю, мы оба можем пойти пешком..."
«Ни в коем случае». Голос доносился из одного из решетчатых окон над ними. Сквозь деревянные полоски Прия увидела узкоглазое лицо сестры, смотревшее на них сверху вниз. «Прия, ты берешь паланкин. Пауза. «Вы оба».
Ганам скорчил гримасу, но Прия улыбнулась в ответ, обнажив все зубы.
Иногда — часто — она забывала, что он не должен был ей нравиться.
«Ну вот, старейшина Бхумика заговорила», — весело сказала Прия. «Не унывай, Ганам. Может быть, если ты и дальше будешь сопровождать меня, кто-нибудь соорудит тебе паланкин побольше».
Теперь Ганам встал рядом с ней. Он позволил ей вести за собой, давая возможность поприветствовать вождей деревни и принять предложенные ими скромные гирлянды и чашки с подслащенным молоком, покрытые тонкой прядью шафрана. Он позволял Прие кивать, улыбаться и притворяться величественной. А когда она сказала: «Проводишь нас в поле?» — Ганам облегченно вздохнул и последовал за ней.
Этикет был мучителен. Но работу и гниль они оба понимали.
Поле, к которому их привели, наполовину состояло из болот, а в глубокой зеленой воде плескались водоросли, личинки насекомых и маленькие странные рыбки, мелькавшие в темноте ониксом и серебром. В воздухе раздавалось кваканье лягушек. Вода пахла застоем: одновременно кровавым и сладким, как сахар, медовым и неестественным запахом.
Один из деревенских старейшин с некоторой тревогой сказал им, что это поле давно служит им добрую службу. Их деревня располагалась неподалеку от него, дома стояли на сваях, чтобы уберечь их от регулярных наводнений. Здесь жили семьи, которые на протяжении многих поколений заботились об этой земле и ее водах. Личинки насекомых были деликатесом, причем изысканным, когда их жарили в масле и макали в сладкий тамаринд. При других обстоятельствах старейшины предложили бы Прие и Ганаму самые лучшие из них, как уважаемым гостям.
Но сейчас, конечно, ничего из болота есть было нельзя. Да и вообще ни к чему нельзя было прикасаться. Одна из деревенских девушек, которая регулярно ставила сети в воду, вернулась домой с сыпью на руке. За ночь она покрылась мелкими белыми цветами. Гниль была в болоте: в растениях, в зеленых водорослях на воде.
Конечно, Прия приехала именно за этим. Чтобы все исправить.
Ну. Попытаться исправить ситуацию.
«Кто-нибудь еще заразился?» Прия спросила одного из деревенских вождей. Тот покачал головой.
«Нет, старейшина», — сказал он, и Прия, помня о своем величии, прикусила язык, чтобы не рассмеяться над нелепостью того, что мужчина, по крайней мере на тридцать лет старше ее, называет ее старейшиной. «Мы были осторожны. У нас есть и другие поля».
О том, что было дальше, ничего не говорилось.
Гниль распространялась. Такова была ее природа.
«Тогда я присмотрю за ней после», — ответила Прия, и вождь пробормотал слова благодарности, признательности за ее благосклонность. От этих слов у нее по коже пробежал жаркий зуд смущения. Но она все равно кивнула, улыбнулась и сказала: «Если бы вы могли отойти...»
«Конечно, конечно», — поспешно сказал вождь, и все жители как один отступили назад, подальше от опасности.
Ганам и Прия вышли вперед, на болотистую землю.
«Это большой участок земли, — пробормотал Ганам. «И много воды».
Пока они шли, Прия смотрела вниз. Водоросли на поверхности воды шевелились: ощутимый пульс говорил о дыхании легких и сокращении мышц. От них исходил неприятный металлический запах. Она привлекала мух.
«Так и есть», — согласилась она.
«А ты когда-нибудь...?»
«Ничего такого большого, как это». Она посадила несколько деревьев. Небольшая рощица, однажды, ценой больших затрат. Больше нет.
Пауза. Затем Ганам спросил: «Ты уверена в этом?»
Глубокий вдох. «Ну, я же должна где-то попробовать», — сказала она ему. «И ты здесь».
«Что мне делать?»
«Пока просто наблюдай», — сказала Прия, потому что на самом деле она не была уверена, что он сможет что-то сделать. Она сама добьется успеха или потерпит неудачу.