Но последствия свадьбы сделали ее беспечной. Королева Варша одарила высокопоставленных служанок дворца безделушками, тонкими браслетами из серебра и пышными сари в честь своего нового брака. Конечно, Парул не была высокопоставленной служанкой, но она и остальные с удовольствием пили вино и аррак, оставшиеся после многочасовых банкетов, ели маленькие сладости, покрытые серебряным сахаром, а одна из старых тетушек с кухни расписала руки Парул хной: петляющие, кружащиеся птицы, цветы и большой цветок жасмина прямо в центре каждого запястья Парул.
Расслабившись после празднования и, возможно, немного больше выпив, чем следовало, Парул позволила себе ослабить настороженность. Вместо того чтобы идти по узким коридорам к общежитиям слуг, она пошла по главным коридорам махала. Удовольствие было небольшое, и она решила, что это наверняка достаточно безопасно. Была глубокая ночь, и обитатели махала либо пировали, либо крепко спали. Она не обращала ни на что особого внимания, просто наслаждаясь теплым оцепенением от ночной попойки и праздника, когда услышала мужские голоса. Она замерла, сердце застучало в горле.
Она находилась возле дверного проема. Через нее виднелся коридор с колоннами, вырезанными в виде петляющих узоров. И лунный свет, слишком много лунного света, льющегося с потолков, которые были намеренно открыты небу, беспрепятственно впуская солнце, звезды и дождь.
О, матери, спасите ее. Она знала, где находится. Только одна арочная дверь отделяла ее от места, куда она никогда не осмеливалась заходить.
Когда-то эти покои предназначались для горстки сруганских советников, постоянно проживавших в махале и служивших империи. Коридоры были выстроены в сруганском стиле, приветствующем капризы природы, и не подвергались изменениям, хотя все сруганы были давно изгнаны императором. Теперь эти покои принадлежали жрецам императора и его воинам-жрецам, вознесенным так высоко, что они больше не жили только в храме, где им по праву принадлежало место.
Старые советники Сругани нравились слугам, обслуживающим их нужды. А вот жрецов старательно избегали.
Особенно служанки махала.
Обычно, когда она проходила этим путем, то проскальзывала мимо двери стремительно, как птица в полете. Но сегодня она медлила, алкоголь сделал ее легкой добычей. А священники приближались, настолько близко, что она могла видеть их тени на земле — и свои собственные, сливающиеся с тенью, отбрасываемой аркой двери. Если бы она пошевелилась, они бы увидели, как движется ее тень. Они узнают, что она здесь.
Парул знала, что такое быть пойманной. Однажды на небольшом пиру между несколькими императорскими военачальниками служанка по имени Чайя, на два года младше Парул, услышала, как они говорят о тактике ведения боя. Она случайно, не более того, привлекла внимание одного из лордов, и он, смеясь, спросил ее с легким издевкой, словно спрашивая, интересует ли ее военная стратегия?
Когда тот лорд проиграл битву, он разыскал Чайю и перерезал ей горло. Должно быть, она была шпионкой, заявил он. Как еще он мог проиграть?
«Если Хемант не скажет императору всей правды, как он сможет сделать правильный выбор?» Говорил пожилой священник с глубоким голосом. «Император Чандра всегда прислушивался к нему. Всегда с большим уважением относился к нашему жречеству, к нашему служению. Если бы Хемант только объяснил...»
«Я люблю Верховного жреца». Голос помоложе. «Я доверяю ему убедить императора».
Они говорили об императоре. Императоре. Что они сделают с ней, если найдут ее здесь?
Она не могла бежать. Казалось, будто ее ноги прикованы к земле.
Старший священник снова заговорил. «Картик», — пробормотал он. Так тихо, что Парул почти не слышала его за стуком собственного сердца и паническими вздохами, которые она отчаянно пыталась сдержать. «Хемант верит, что император образумится. Но я боюсь...»
Его голос затих. На мгновение она понадеялась, что они решили уйти от нее. Но голос Картика был четким, ясным и слишком близким, когда он успокаивающе сказал: «Мы все едины в своем желании защитить Париджатдвипу. Но я позаботился о том, чтобы она прожила достаточно долго».
«Правда? Как?» Старший священник, казалось, почувствовал облегчение.
«Не беспокойтесь». Мягко сказал он. «А если император не прислушается к наставлениям своих священников...» Пауза. Шорох шагов и дыхание старшего жреца, когда они оба остановились. «Есть и другой путь, — наконец сказал Картик. «Все еще благословленный матерью».