И именно из-за истории, связывающей Ахиранию с империей, она не могла полностью отбросить его просьбу. Как же это раздражает.
«Старейшина Прия — союзник Париджатдвипы, — сказала Малини с непримиримым спокойствием, с железной волей, которая была ее правом как императрицы, будь то трон или не трон. «Я не стану тратить жизни моих союзников, когда они могут стать смертью моих врагов». И никто, конечно, не мог отрицать ценности Прии. Прия, как и всегда, была непостижимо ценной, вещью, полной возможностей. Полезной. «Но ты прав», — признала Малини. «Ахиранья должна возместить ущерб. Должна же быть справедливость среди равных».
На лице Ашутоша мелькнуло недоумение. Он не ожидал, что Прию назовут его равной.
Военные чиновники, окружившие ее, зашевелились, зашелестели страницами, послышались смешанные голоса. Предлагался целый ряд наказаний. Избиение. Подвергнуть воздействию стихии. Лишение земель.
Дипа вошла в шатер. Склонив голову, она ни на кого не смотрела, пока кланялась, а затем направилась к Малини. Ее сообщение было шепотом, быстро прошептала, а затем поклонилась и снова ускользнула.
«Публичная порка была бы приемлема», — нехотя сказал Ашутош, когда стало ясно, что никто не позволит ему устроить желаемую казнь. Присутствующие при этом люди выразили согласие.
Прия ничего не сказала. Выражение ее лица было таким, какое бывает у спокойных людей перед бурей.
Клянусь матерями, Малини не отдала бы женщину этим мужчинам и не стала бы пороть ее на их глазах. Ее рот был полон горечи, похожей на яд. Она не отдала бы Прию этим мужчинам. Она готова пожертвовать многим, пойти на многое, но только не на это.
«Насколько я понимаю из трактатов, регулирующих правосудие в военное время, высокородный лорд должен сначала, из вежливости, получить решение о своем наказании от настоятеля из своей страны. Старейшина Прия, — сказала Малини. «Кто имеет на это право из вашего окружения?»
«Никто, императрица», — ответила Прия. «Я здесь самый могущественный представитель Ахираньи. Единственный человек, который стоит выше меня, — это Верховная старейшина Бхумика, и она осталась в Ахирании».
«Значит, такая любезность не может быть оказана тебе», — сказала Малини. Она старалась не смотреть в глаза Прие. Она смотрела поверх ее головы на мужчин, наблюдавших за ними обоими. «Но я полагаю, что наказание, назначаемое высокородному правителю, обычно носит финансовый характер, а не физический. Разве это не так?» спросила Малини, переведя взгляд на одного из своих чиновников. Тот пролепетал что-то бессвязное, промокнул губы, а затем кивнул.
«Финансовое возмещение не было закреплено в законе, императрица, и не... не соответствует традиции, но это выбор, который часто делали. В прошлом».
По мнению Малини, это очень похоже на традицию, но спорить о семантике было бессмысленно.
«Принц Ашутош», — сказала она вместо этого.
«Да, императрица?»
«Только вы можете решить, что принесет вам возмещение». Это был риск, авантюра, но так будет лучше. Лучше отдать выбор в его руки, чем позволить открыто заявить о своей лояльности перед советом. «Но обмен может стоить вашего внимания.»
«Ахиранья торгует только одним», — пробормотал один из солдат. Один из них хмыкнул, а наблюдавшие за ним люди подергивали губами то тут, то там.
Ашутош не стал их отчитывать.
«Принц Ашутош, — с упреком сказала Малини.
«Мои люди говорят только правду, императрица, — ответил он.
Как глупо. Во что бы он ни верил — во что бы ни верил любой из них, — они видели, как засветилось лицо Малини, когда Прия впервые прибыла и опустилась на колени, прямо здесь, в золотистом, выгоревшем на солнце полигоне их военного лагеря. Малини почувствовала, как свет хлынул на ее лицо: как губы сами собой захотели улыбнуться, как радостно задышали ее легкие. Как он мог видеть ее реакцию, а потом сказать такое?
Возможно, еще одно испытание. Конечно, это была проверка.
И снова ей пришла в голову бесполезная мысль, что, если бы она была императором Адитьей и кто-то так отозвался о Рао, она могла бы убить его, и ни один человек в окружающем ее кругу не проронил бы ни слова протеста. Когда же у нее появится сила, чтобы поступать так, как она хочет, чтобы перемалывать под каблуком смеющихся и злобных мужчин и ходить по твердой земле?
Наступит ли когда-нибудь такое время?
«Принц Ашутош, — сказала Малини. «Некоторые из ваших людей страдают от гнили».