«Какое любопытство», — восхитилась Санджана. И Чандни ответила: «Да, дочь. Дары твоих родственников, в конце концов, от нас. Как и твои собственные».
Бхумика сцепила руки перед собой, ища спокойствия. Заставив себя произнести: «Я бы хотела, чтобы вы позволили мне позвать ее домой».
«Она не может вернуться домой», — сказал Сендхил. «Пока нет».
Она живет, подумала Бхумика, и облегчение нахлынуло на нее с такой силой, что она испугалась, как бы не разбиться. Она живет, она живет.
«Мы хотим, чтобы никто не покидал Ахиранью, — сказал Нанди. «И мы хотим, чтобы никто не приходил. Так что никто не уйдет».
Никто не уйдет. Никто не придет. Облегчение сменилось быстро подкрадывающимся ужасом. Она подумала о купцах, которые регулярно пересекали границу. Ахираньи, которые регулярно торговали с соседними городами.
«Никто не придет», — слабо повторила она. «Я понимаю».
«Бхумика, — пробормотал Ашок рядом с ней. Она заставила свои руки расслабиться, а напряжение в плечах ослабнуть. За маской она закрыла глаза и не ответила ему. «Бхумика», — повторил он.
Вошла новая группа верующих, и он замолчал. Но его глаза не отрывались от нее.
Уже несколько недель не было ни сругани, ни алоранских торговцев. Она думала, что они слишком напуганы, чтобы приехать, или просто слишком мудры. Когда же она задумывалась о них, то лишь для того, чтобы поинтересоваться, как мир за пределами Ахирании отреагировал на новость о возвращении якши. Боятся ли они наступления второй Эпохи цветов? Не собирают ли они уже оружие и солдат, чтобы совместными усилиями вновь уничтожить власть Ахираньи? Она не могла размышлять над этим вопросом. У нее было столько забот в собственном доме, в собственном храме.
Но ответ она получила уже сейчас, несмотря ни на что.
Никто не знал, что якша живет. Никто не переходил границы живым, чтобы рассказать об этом.
Она стояла в розовом саду махала, прижав к лицу маску короны, и вглядывалась в зелень. Далеко-далеко, сквозь тернии и почву, сквозь корни, к границам своего королевства. Запутавшись в делах якши, она не смотрела. Не увидела.
Она сняла маску. Ее руки дрожали.
«Дживан, — позвала она тонким голосом. Он стоял на краю сада и ждал ее. Увидев выражение ее лица, он стремительно направился к ней, его обычно бесстрастное лицо смягчилось от беспокойства, темные брови нахмурились.
«Миледи?»
«У меня приказ», — справилась она. Она прикоснулась тыльной стороной ладони к щеке. Она была мокрой. Неважно. «Границы. Закрыть их. Если кто-то из ахираньцев или чужаков попытается уйти, заставьте своих людей повернуть их назад. Скажи своим людям, что это их единственная обязанность. Скажи им, что это задание — вопрос жизни и смерти». Она повертела в руках маску. Уставилась на лакированное дерево, на его блеск под солнечными лучами.» Якши, — продолжила она, — не хотят, чтобы кто-то узнал, что они снова живут. И они не будут просить никого остаться в Ахирании или вежливо просить, чтобы никто не уходил. Они убьют их. Как того всадника, которого вы прислали, оставив у моей двери. Они...»
Он коснулся костяшками пальцев ее руки. Его рука была намного больше ее собственной, испещренной шрамами. Она замолчала и подняла на него глаза.
«Это будет сделано», — сказал он.
«Осторожно», — сказала она в ответ. «Маска может опалить тебя».
«Я не боюсь, миледи, — торжественно произнес он.
«Глупо», — сказала она. «Тогда мне придется просто защищать тебя». Она сложила маску в паллу. Он опустил руку и отступил назад. «Теперь иди», — сказала она.
Он заколебался.
«Не оставайтесь в одиночестве», — сказал он. «Миледи, идите к своей дочери».
Она покачала головой.
«Я пойду на свою работу», — ответила она. «Но спасибо тебе, Дживан. Я...»
Она сглотнула. Ей не нравилось быть уязвимой. «Спасибо», — повторила она.
Позже Ганам встретил ее в коридоре, небрежно подошел к ней и сказал: «Мы с Рукхом собираемся тренироваться», — сообщил он ей. «Во время полуденного отдыха. Если вы хотите посмотреть на его успехи...»
«Я приду на тренировочный двор», — сказала Бхумика.
Когда она пришла, уложив Падму спать, двое мятежников сражались, лезвия косы сверкали на жарком солнце. Некоторое время она наблюдала за ними из тени. Затем, когда они оба остановились, она сказала Рукху: «Ты совершенствуешься».