Летом 1920 года Врангель вылез из своей крепости. Его стратегический план был основан на действиях «бронированной конницы». Врангель рассчитывал разбить по частям силы красных до подхода подкреплений, а потом ударить конницей по подкреплениям, которые начнет перебрасывать командование Красной Армии.
Под натиском отлично вооруженных врангелевских войск красные отступали.
Вот в эту самую пору по настоянию Ленина Михаил Васильевич Фрунзе был срочно вызван из Туркестана и назначен командующим Южным фронтом.
Перед отъездом из Москвы Фрунзе виделся с Лениным. Доложил, что считает главной задачей Южного фронта разбить Врангеля в степях Таврии, не дать ему уйти в Крым.
Сообщил, что разрабатывает планы штурма Крыма — на случай, если Врангелю все же удастся ускользнуть. Из военной истории известно, как брал Крым двести лет назад русский фельдмаршал Ласси. Он не стал атаковать в лоб Турецкий вал, а прошел по Арабатской стрелке и ударил по войску хана с тыла…
Ленин сказал:
— Главное — не допустить зимней кампании. Мы не можем обрекать парод на ужасы и страдания еще одной военной зимы. Если не победим Врангеля в этом году, весной он начнет новый поход… Как вы полагаете, когда вы сможете закончить операцию по разгрому Врангеля?
— К декабрю все будет кончено, — отвечал Фрунзе.
За действиями Врангеля он пристально следил, еще находясь на Туркестанском фронте. Противник был ему известен. Когда Фрунзе воевал с белоказаками в уральских и оренбургских степях, то с юго-запада его частям приходилось удерживать Кавказскую армию белых, рвавшуюся на соединение с Колчаком. А командовал Кавказской армией генерал Врангель…
Было это в 1919-м. А теперь на исходе 1920-й. Трудно живет Советская республика — бедно, голодно.
И Красная Армия все так же плохо одета и скудно вооружена. Конечно, лучше, чем в 1919-м, но по-прежнему во много раз скуднее, чем белая армия. Зато какие боевые части дает Красная Армия Южному фронту. Семен Буденный и Клим Ворошилов ведут с Западного фронта Первую Конную. Из Сибири прибыла легендарная 51-я стрелковая дивизия — начдив 51-й Василий Блюхер первым в республике был награжден орденом Красного Знамени за лихой партизанский рейд по тылам Колчака.
В осенних, пожелтевших степях Северной Таврии сошлись в боях многотысячные армии. И одновременно начался невидимый поединок. С одной стороны — барон Врангель, воспитанник Академии генерального штаба, имеющий опыт русско-японской войны и русско-германской. А с другой стороны — большевик Михаил Фрунзе.
Фрунзе начал готовить фронт к решительному наступлению. Местом сосредоточения основных ударных сил Фрунзе выбрал Каховский плацдарм. Командующий был уверен, что Врангель не пойдет к центру России через рабочий Донбасс, а предпочтет сельские районы Украины.
В СТЕПЯХ СЕВЕРНОЙ ТАВРИИ
Штаб Южного фронта разместился в Харькове. В сущности, никакого штаба накануне еще не было. Фрунзе, приехав в Харьков, заново создавал всю систему управления фронтом.
Верный своим походным привычкам, он жил в вагоне. На запасных путях станции Харьков формировался целый поезд командующего: в вагонах поселялись и сразу же брались за дело командиры, вызванные Фрунзе на работу в штаб.
Невнимательному наблюдателю показалось бы, что командующий фронтом действует уж очень неторопливо, слишком спокойно. Врангель наступает, 29 сентября белые заняли Мариуполь, они явно прорываются в Донбасс!.. Л тут, в штабе, чертят карты, разрабатывают какие-то дальние планы, пишут приказы о переброске войск — не к Мариуполю, а к Каховке, у которой сейчас затишье.
Нелегко давалось командующему его спокойствие. Как всегда бывает, отступление породило бесчисленные слухи об измене. Настроение в частях было вовсе не боевое. Свежими резервами фронт не располагал.
«Чувствую себя со штабом фронта окруженным враждебной стихией», — писал Фрунзе Владимиру Ильичу Ленину 3 октября 1920 года. Но с прежним упорством не вводил в бой группу войск, сосредоточенных на правом берегу Днепра, у Каховки.
А на левобережье Днепра, прикрывая Донбасс, билась 13-я армия красных.
В Харькове, в штабном вагоне, Фрунзе за сотни километров от линии боев пытался определить направление ударов белых частей.
— «…следует ожидать, что противник обрушится сосредоточенными силами на части 9-й стрелковой дивизии…» — телеграфировал он командарму-13.
И через день приходило сообщение, что 9-я дивизия ведет ожесточенные бои с бешено рвущимся вперед противником.
Фрунзе понимал, что, угадывая замыслы врангелевского штаба, он шаг за шагом вырывает у него из рук инициативу.
13-я армия не пустила белых в Донбасс.
6 октября Фрунзе телеграфировал Ленину: «…Угрозу Донбассу можно считать ликвидированной… в общем ходе борьбы перелом наметился и мы можем без излишней нервозности продолжать подготовку решающего удара…»
По-прежнему, с виду неторопливо, на деле напряженно, работал штаб Южного фронта. Фрунзе знал, что все будет зависеть от тщательной подготовки операции и твердого управления ею.
А неподалеку от Перекопа, в Джанкое, разрабатывал свои планы штаб Врангеля. «Черного барона» не очень беспокоила неудача наступления на Донбасс.
Главный удар он готовился нанести совсем не там. Не там…
8 октября белые войска начали переправу через Днепр у острова Хортица. По расчетам врангелевского штаба здесь, на правом берегу Днепра, должны были стоять незначительные силы красных: «бронированная конница» разобьет их и выйдет в тыл Каховскому плацдарму.
Медленно пересекали осенний туманный Днепр понтоны и лодки белых. Еще не просвистела ни одна пуля. И шашки еще лежали в ножнах, но сражение Врангелем было уже проиграно. Фрунзе предугадал планы белых и ждал решительного наступления именно здесь. Именно здесь, у Никополя, стояла наготове Вторая Конная армия.
…Неожиданным, ошеломляющим был для Врангеля удар Второй Конной. Выйти в тыл Каховке не удалось. Врангель отдал приказ своим частям атаковать Каховку в лоб. «Бронированная конница», танки, авиация — все отлично снаряженное войско должно было исправить промах врангелевского штаба.
Несколько дней белые штурмовали Каховку, но красная крепость устояла. А потом защитники Каховки перешли в наступление. Армия Врангеля покатилась назад, к Перекопу. Наперерез белым ринулась Первая Конная.
Ровная степь простиралась от Каховки до Перекопа. Ровная как стол.
Фрунзе склонился над картой Северной Таврии. Стрелки к Перекопу, стрелки к Чонгару. Ворота в Крым надо захлопнуть перед самым носом у белых.
Судя по донесениям передовых частей, врангелевцы отступают образцово, по всем правилам военной науки. Когда-нибудь отступление Врангеля можно будет рекомендовать для подробного изучения в Академии Красной Армии. Когда-нибудь. А сейчас надо гнать Врангеля, гнать без передышки. Не дать ему опомниться…
3 ноября на исчерченную стрелками карту Северной Таврии лег листок со срочным сообщением: неся колоссальные потери, врангелевцы разорвали кольцо, пробились к Чонгарскому перешейку, ушли в Крым…
Поезд командующего шел на юг. Догорали степные станции. Пути были забиты вагонами, паровозами. По сторонам дороги валялись повозки, орудия, сотни конских трупов.
На маленькой станции Фрунзе вышел из вагона. В облаке черной гари плыл сладкий запах, будто где-то неподалеку пекли хлеб. Михаил Васильевич оглянулся. Горели вагоны с зерном, подожженные отступавшими белыми. Десятки вагонов! Вот откуда шел запах печеного хлеба.
Жгут хлеб! А в Москве, в Иваново-Вознесенске голодают дети. Показать бы этот хлеб бойцам. Они с голыми руками на любую крепость пойдут. Станция давно осталась позади, а Михаил Васильевич не мог успокоиться. Все время стояли перед его глазами вагоны с горящим зерном.