Она снова оказалась в темноте.
Включив фонарик, Сима пошла назад по туннелю.
Спереди до нее доносился крысиный писк, и чтобы заглушить его и преодолеть страх, Сима громко запела.
В голову не лезло ничего, кроме песенок из детских мультфильмов, и она затянула:
– Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету… тем, кто дружен, не страшны тревоги, нам любые дороги доро-оги!
В тишине подземелья ее голос звучал слабо и жалко, ничуть не прибавляя бодрости, в довершение ко всему откуда-то сверху ему издевательски вторило эхо.
Впрочем, очень скоро Сима пришла к той развилке, возле которой на нее свалилась крыса.
Осветив расходящиеся коридоры и приглядевшись к ним, она поняла, что прошлый раз с перепугу побежала не в ту сторону: антиквар велел ей идти налево, а она повернула направо… так что старик не виноват, она сама все перепутала!
Впрочем, делать выводы было еще рано.
Сима повернула налево и пошла по коридору.
Этот коридор был суше и ровнее прежних. Девушка прошла по нему и снова увидела лестницу. Только эта лестница была не каменная, а железная, сильно проржавевшая, но еще вполне крепкая.
Сима поднималась по ней несколько минут и, наконец, оказалась перед небольшой железной дверцей.
К счастью, эта дверь была не заперта.
Сима толкнула ее, шагнула вперед и оказалась в тесном пыльном чуланчике. Осветив его фонарем, она увидела со всех сторон глухие стены и остановилась в замешательстве.
Снова тупик!
Пришла ночь. Все люди Эгиля спали, и сам Эгиль начал засыпать. И ему привиделось, что из болот, окружающих то место на берегу, где стоял его корабль, поднялись страшные болотные духи, похожие на диких зверей, и окружили корабль со всех сторон, и напали на спящих викингов. И самый страшный болотный дух, похожий на медведя, навалился на Эгиля и стал его душить.
Тут Эгиль проснулся и увидел, что из-за деревьев на берегу выходят люди, одетые в звериные шкуры, со звериными мордами вместо лиц – у кого волчья морда, у кого морда рыси или росомахи. А позади этих людей едет на огромном лосе могучий богатырь в медвежьей шкуре, в шапке из медвежьей головы и с огромным топором в руках.
И окружили эти люди корабль Эгиля, и направили на спящих викингов стрелы своих луков, и собирались их убить.
Тогда встал Эгиль, поднял свой меч по имени Серый Коршун и сказал громким голосом:
– Достойно ли великого вождя нападать на спящих? Сразись со мной, Рапакиви, если ты достаточно отважен! Или ты боишься меня? Боишься моего меча?
– Я никого не боюсь! – отвечал ему богатырь на лосе. – Я не боюсь ни людей, ни зверей, ни призраков! Я своими руками убил десять медведей – мне ли бояться тебя, человек моря? Я сражусь с тобой, и все увидят, какого цвета у тебя кровь!
– Мы сразимся с тобой, Рапакиви! – ответил Эгиль. – Но скажи своим людям, что, если я одолею тебя в честной битве – они не тронут моих людей, и дадут мне и моим людям вдоволь еды и воды, и позволят нам вернуться в свои края.
– Пусть будет так, – согласился вождь вепсов. – Но этого не будет, потому что я убью тебя своими руками, как убил десять медведей, и тогда мы перебьем всех твоих людей и заберем всю добычу, какая есть у тебя на корабле!
– Пусть будет так, – согласился Эгиль, и поднял свой меч по имени Серый Коршун, и начал битву с вождем вепсов.
Они бились все утро, и вождь Рапакиви сражался, как раненый медведь, и наносил Эгилю своим боевым топором один удар за другим. Но и Эгиль сражался мужественно, и не отступал, и отбивал удары своим щитом и мечом по имени Серый Коршун.
Они бились до полудня, и ни один из них не мог одолеть другого. Вождь вепсов расколол своим топором щит Эгиля, но тот одним мечом отбивал его удары и наносил сам удар за ударом.
Солнце уже стояло в зените, а битва все еще не кончилась. Вождь вепсов, богатырь Рапакиви искрошил щит Эгиля своим топором, но Эгиль продолжал сражаться, отбивая удары мечом.
Воины вепсов стояли позади своего вождя, следя за битвой. И люди Эгиля, проснувшись от хмельного сна, тоже следили за схваткой, криками подбадривая своего вожака.
И тут в небе над воинами появился огромный серый коршун. Он сложил крылья, упал, словно камень, и ударил клювом вождя вепсов в темя, и Рапакиви покачнулся и опустил свой топор. И тут же Эгиль вонзил в его грудь свой верный меч по имени Серый Коршун. Вождь вепсов упал на колени, обагрив мох своей черной кровью. Но он снова поднял голову и проговорил:
– Неужели ты думаешь, человек моря, что меня так легко убить? Когда я еще лежал в колыбели, надо мной пропел свою священную песню самый великий шаман. Эта песня – как самая крепкая броня, она защищает меня от смерти. Эта песня даровала мне пять жизней. Так что тебе придется убить меня пять раз, человек моря! Посмотрим, как это тебе удастся!
– Может быть, у тебя и пять жизней, – отвечал ему Эгиль, – но голова-то у тебя одна!
И сказав это, он выдернул из раны свой меч по имени Серый Коршун, взмахнул им и отсек голову вождю вепсов.
Голова Рапакиви покатилась по земле, вращая страшными глазами, а тело грянулось оземь.
И вышел вперед старый вепсский воин, снял с головы кожаный шлем и сказал, обращаясь к Эгилю:
– Ты победил нашего вождя, человек моря, ты победил великого воина Рапакиви. Мы давали ему клятву верности, но теперь его нет, и наша верность принадлежит тебе. Теперь ты – наш вождь, человек моря, а мы – твои верные слуги. Повелевай нами по своему разумению, мы исполним любой твой приказ! И остальные воины склонили головы в знак того, что признают Эгиля своим вождем.
И стал Эгиль вождем вепсов, и правил ими со славой. Все соседи боялись и уважали его, и не смели нападать на землю вепсов. Но дружинники Эгиля роптали – не было у них хорошего дела, не было славных схваток и богатой добычи. И однажды решил Эгиль повести свое воинство в соседнюю страну, чтобы взять там богатую добычу.
Пошел Эгиль со своим войском через леса и болота, и на берегу большой реки увидел он старого колдуна, того, что отдал ему меч по имени Серый Коршун.
– Здравствуй, старый человек! – сказал Эгиль колдуну. – Давно я тебя не видел! Что привело тебя в эти края?
– Здравствуй, Эгиль! – отвечал ему колдун. – Меня привела сюда судьба. Помнишь ли ты наш договор?
– Помню, старый человек! Ты дал мне этот меч и сказал, что возьмешь за него десять лет моей жизни.
– Вот и пришло время. Судьба привела меня сюда, чтобы получить эту плату.
– Что ж, все мы должны исполнять то, что предначертано судьбой. Раз мне суждено умереть сегодня – пусть будет так, только об одном я тебя прошу: меч по имени Серый Коршун верно служил мне и стал мне настоящим другом. Пусть его похоронят вместе со мной.
– Да будет по-твоему! – согласился колдун и сказал смертное слово, и Эгиль пал мертвым. И дружинники Эгиля выкопали для него могилу, и похоронили его, и положили рядом с ним в могилу меч по имени Серый Коршун, и водрузили на могилу каменную плиту. И колдун высек на этой плите священные руны, чтобы никто не потревожил покой великого воина.
«Снова тупик? – подумала Сима. – Но этого не может быть! Ведь сюда ведет подземный коридор, и лестница, и дверь – наверняка все это сделано не для того, чтобы попасть в этот чулан без дверей и окон!»
Сима постучала по стенам.
Слева и справа звук был глухой, тихий, но впереди стена отозвалась гулким эхом. Значит, за ней была пустота.
Сима поводила по этой стене лучом фонаря, потом для верности ощупала стену рукой – и почти сразу наткнулась на едва незаметный выступ. Сдвинула его вправо – и стена с негромким скрипом отошла в сторону, открыв проход.